Лаура Леоне - Безумные мечты

Нет, этот человек мог быть просто невыносимым! Мадлен старалась не замечать изумленных взглядов сестер, когда Рэнсом, ни на кого не обращая внимания, вывел ее из главного зала, в котором проходило торжество. Мадлен никак не могла понять, что же привело Рэнсома в такое отвратительное настроение.

Когда они вышли в холл, где почти никого не было, она наконец осмелилась спросить:

– Как твои дела с Доби Дьюном? Он по-прежнему собирается судиться?

– Нет, – усмехнулся Рэнсом. – Юристы из «Марино секьюрити» предупредили его, что, начни он со мной судиться, они добьются того, чтобы вся история попала в газеты. А он прекрасно понимает, чем это ему грозит: потерей популярности.

– Думаешь, публике не понравилось бы, как он обходился со своей подружкой?

– Нет, скорее, публике не понравилось бы, что от одной моей пощечины он чуть не потерял сознание, – уточнил Рэнсом.

Мадлен хмыкнула:

– Господи, и это называется мужчины.

– О да, глядя на иных представителей мужской породы, я вполне разделяю ваше отвращение, мисс Баррингтон.

– Правда? – Мадлен решилась сказать ему то, что она думает о нем самом. – Какого черта, скажи, ты чувствуешь себя виноватым за то, что тебя же подстрелили в Монтедоре?

– Это и есть та самая комната, в которой ты собиралась со мной говорить?

– Нет, следующая…

– Так вот представь себе, что в этом действительно есть моя вина. – Они прошли мимо очередной группы гостей. – Я должен был понимать, чем это мне грозит, решись я бежать безоружным через школьный двор. Я вполне мог выхватить ружье у Мартилло и прикончить всех остальных. Я обязан был так поступить!

– Какая чушь! – возмутилась Мадлен. – Во-первых, еще неизвестно, сумел бы ты отобрать у него ружье или нет. А во-вторых, тебя могли бы сто раз убить, пока бы ты пытался вооружиться. – Они наконец пришли в ту комнату, где Мадлен надеялась с ним поговорить, и Рэнсом щелкнул замком, закрывая дверь. – Все, что угодно, могло произойти.

– Я сам сделал из себя живую мишень.

– Ну, тогда уж надо во всем обвинять меня! Ведь это я крикнула тебе, чтобы ты бежал ко мне.

– Именно поэтому я так и поступил, – вздохнув, признался Рэнсом. – Когда я слышу твой голос, то забываю обо всем на свете… В тот момент я думал только об одном – как бы побыстрее добежать до тебя, Мадлен. – Он покачал головой: – Я потерял голову, а ты рисковала жизнью.

Мадлен уставилась на Рэнсома в изумлении:

– Ты об этом думал в течение двух недель?

– Нет. Думал я исключительно о том, что я тебе скажу, когда мы встретимся в Штатах. Если мы когда-нибудь снова встретимся… А вот скажи, о чем думала ты сама, когда погрузила меня, бесчувственного, в вертолет, летевший в Аргентину, а сама осталась…

– Но ты же умирал! – воскликнула Мадлен. – Это была единственная возможность спасти тебя. Как же ты не понимаешь! Ты бы не протянул долго!

– Вообще-то, – мрачно произнес он, – телохранители должны заботиться о своих клиентах, а не наоборот.

– И это ты говоришь мне!

– Нет, конечно, я очень тебе благодарен.

– Благодарен?! – взвилась Мадлен. – Да на кой черт нужна мне твоя благодарность, сукин ты сын?!

Рэнсом растерянно заморгал:

– Мэдди…

– Нужна мне эта твоя благодарность сто лет! – не унималась Мадлен. – Заруби на своем носу, что если я и сделала для тебя что-то, то вовсе не ради твоей идиотской благодарности.

– Ты… ты, кажется, слегка возбуждена, – осмелился вставить Рэнсом.

– Слегка?

– Гм… Ну, конечно, я предполагал… гормональные изменения… Но не до такой же степени, Мэдди.

– Гормональные изменения? Ты о чем? – не поняла его Мадлен.

– Ты же сама хотела мне кое-что сказать.

– И что же?

– Я постараюсь быть понимающим и терпеливым все это время.

– Какое время? – снова начала выходить из себя Мадлен. – Что ты мелешь?

– Я имею в виду следующие девять месяцев.

Мадлен замерла, не зная, что ответить. Потом машинально посмотрела на свой живот:

– Но почему ты решил, что я беременна?

– Мы ведь занимались с тобой любовью в последнее время без всяких предосторожностей. Поэтому нетрудно предположить…

– Но я не беременна! Я это точно знаю.

– У тебя были месячные?

– Да. – Мадлен покраснела: она уже успела отвыкнуть от его шокирующей прямолинейности. – На прошлой неделе.

– Что?! – Теперь уже растерянным выглядел Рэнсом. – Что же ты собиралась мне сказать?

У него екнуло сердце. Чего ему теперь было ожидать от этой непостижимой женщины? Что он сейчас услышит? Что все происшедшее между ними в Монтедоре – ошибка и она сожалеет об этом и приносит ему свои извинения? Рэнсом вдруг с испугом понял, что не сможет больше жить без нее.

– Я…

– Давай, давай, продолжай… – Рэнсом почувствовал, как душа у него уходит в пятки.

– Я просто хотела сказать тебе… – Мадлен сжала руки и тихо добавила: – Я люблю тебя, Рэнсом.

– О Господи, Мэдди, – только и смог выдохнуть он в ответ, чувствуя, как на глазах у него выступают слезы. – Ты знаешь, как можно меня обезоружить. – Подойдя к ней, Рэнсом нежно поцеловал ее в губы. – Мэдди, выходи за меня замуж.

– Ты серьезно? – удивилась она.

– Ну конечно!

– Да, на такое предложение ответить отказом трудно, – рассмеялась Мадлен. – Только… Только ты должен сказать мне сначала…

– Что именно?

– Ты должен сказать мне сначала, как тебя зовут!

Рэнсом закатил глаза:

– Как-нибудь потом… – Он осторожно расстегнул ей «молнию» на платье.

И в это время раздался громкий стук в дверь:

– Мэдди, с тобой все в порядке? – услышали они встревоженный голос Престона. – Тебе не нужна моя помощь?

– Нет-нет, – только и смогла проговорить Мадлен, задыхаясь от страсти: Рэнсом уже снимал с нее платье.

– Тогда почему закрыта дверь? – не отставал Престон.

За дверью, очевидно, начал собираться народ – Мадлен услышала оживленное обсуждение.

– Все… Все в порядке! – Мадлен помогала Рэнсому раздеваться, одновременно скидывая с себя одежду. А он уже прижал ее к стене…

На ее счастье, послышался голос Кэролайн – она сумела убедить всех разойтись. Умная девочка – прекрасно понимала, чем могут заниматься двое в закрытой полутемной комнате.

Они сидели, прижавшись друг к другу, облокотясь о стену. Одежда в беспорядке валялась по всей комнате. Дрожа от только что пережитых мгновений страсти, они держали друг друга за руки, шепча нежные слова и обещания.

Мадлен рассказала Рэнсому о трагедии, свидетельницей которой она стала в Сан-Ремо, о храбрости простых жителей Монтедоры, о времени, проведенном в католической миссии. Но больше всего, конечно, ей хотелось рассказать ему о сестре Маргарет.

– Я еще никогда в жизни не встречала человека, которым бы так восхищалась, – призналась Рэнсому Мадлен. – И я очень хотела бы встретиться с ней снова.