Сьюзен Льюис - Месть

— Значит, ты предлагаешь, — обратилась Кирстен к Мелвину, главному по производству, — чтобы мы, приехав в Новый Орлеан, сразу же отправились в дом на плантации и сначала отсняли сцены там?

Мелвин кивнул.

— Если мы этого не сделаем, — сказал он, — то рискуем попасть в самый разгар Марди грас.

— Ты прав, — согласилась Кирстен, просматривая снимки дома на плантации в Дубовой аллее, выбранного для съемок. Она с радостью предвкушала, как будет работать в этом месте, ибо дом был великолепен и стоял — что очень важно для съемок — на неосвоенной территории. — А ты что думаешь, Лоренс? — спросила она.

— По-моему, предложение разумное, — ответил он, взяв у нее фотографии.

— Ты говорил об этом с Маленьким Джо, Мелвин? — спросила Кирстен, усевшись перед ним на краешек стола и вытянув ноги. — Сможет ли он раздобыть для нас необходимое оборудование и бригаду во время Марди грас?

— Он говорит, что сможет, — ответил Мелвин, — и позвонит мне на этой неделе. Я не могу представить себе, чтобы Маленький Джо нас подвел. Думаю, если ему не удастся раздобыть то, что нам надо, на месте, он достанет это в Голливуде.

— Не разрешайте ему это делать, пока не переговорите со мной, — прервал его Лоренс. — И вообще пока ничего там не заказывайте, договоритесь только предварительно. То же самое относится и к заказу авиабилетов.

— Полагаю, что, принимая во внимание Марди грас, — возразил Мелвин, — нам придется договариваться более конкретно.

— Сначала поставьте меня в известность, — повторил Лоренс, смущенный слишком пристальным взглядом Кирстен. Он вернул Кирстен фотографии и рассеянно уставился на ее вытянутые ноги в длинных черных сапожках и обтягивающих бриджах. Затем, стараясь не встречаться с ней взглядом, удалился.

— Кажется, у него поубавилось энтузиазма, — заметил Мелвин. — Может, он хочет бросить всю эту затею?

— Нет, — Кирстен старалась придать своему голову уверенность, хотя не чувствовала ее. — Он просто проявляет осторожность.

— По правде говоря, только из-за него все стали такими раздражительными. Если он хочет выйти из игры, то должен предупредить нас об этом заранее. Многие ради этого отказались от другой работы.

— Он не собирается выходить из игры, — заверила его Кирстен. — Просто на него свалилась масса проблем. Так на Чем мы остановились?

Они еще более часа подробно обсуждали график работ, потом Мелвин сказал, что умирает с голоду, и отправился вместе с другими обедать.

Когда он ушел, Кирстен медленно побрела в свой офис, размышляя, стоит ли туда заходить.

Она знала, что там сейчас Руби. В последнее время она чувствовала себя не слишком уютно в ее обществе, особенно с тех пор, как Руби внезапно уверовала в Бога. По правде говоря, иногда это выглядело довольно комично, но когда тебя постоянно призывают покаяться в грехах, это раздражает. К тому же Кирстен казалось, что Руби в чем-то обвиняет ее. Однако беседы Руби со священником не только излечили ее от «кокосового бреда», но и избавили от пристрастия к джину.

Кирстен открыла дверь в офис и увидела, что Руби сидит там одна и читает Библию. Взглянув на Кирстен, она торопливо перекрестилась.

— Лучше бы ты не делала этого, Руби, — устало заметила Кирстен.

— Ищите Господа, пока Его можно найти, обращайтесь к Нему, пока Он рядом, — посоветовала Руби.

— О'кей, — сказала Кирстен, усаживаясь за свой стол. — Где Лоренс?

— В просмотровом зале, — ответила Руби, потом, молитвенно сложив руки и склонив голову, начала что-то бубнить себе под нос.

— Руби, тебе не кажется, что ты немного переигрываешь? — тяжело вздохнув, спросила Кирстен.

— Нельзя зайти слишком далеко по дороге, ведущей к Господу нашему, — вразумила ее Руби. — Я сейчас молюсь за тебя, Кирстен.

— Очень мило с твоей стороны, — заметила Кирстен, — но это отвлекает от работы.

Они помолчали. Кирстен проверяла по сценарию, не пропущены ли какие-нибудь эпизоды в графике, а Руби вернулась к чтению Библии. Заметив, что Руби как-то странно поглядывает на нее, Кирстен спросила:

— Тебя что-нибудь беспокоит?

— По правде говоря, да, — ответила Руби, засовывая в рот антиникотиновую жевательную резинку. Она откинулась на спинку кресла Лоренса, положила локти на подлокотники и сплела пальцы на груди. — Забывая о том, что было, и устремляясь мыслями к тому, что будет, я хочу сказать следующее, — зловещим тоном возвестила она.

Кирстен молча ждала продолжения.

Руби кивнула головой.

— Научись молчать, слушать и воспринимать услышанное, — посоветовала она. — Это сказал Пифагор, — пояснила Руби.

— Неужели? Тогда я слушаю.

Руби скорбно поглядела на нее, потом, с состраданием улыбнувшись, продолжала:

— Господь посоветовал мне сказать это. Есть вещи, о которых Лоренс не хочет говорить, поэтому я скажу за него. Кто-то ведь должен это сделать. Кирстен, дитя мое, если бы у тебя хватило здравого смысла самой отстраниться от работы над фильмом после отъезда из Нового Орлеана, мне вообще не пришлось бы упоминать об этом.

Кирстен молча слушала ее.

— Вот что, милочка, — вкрадчиво сказала Руби. — Мы с Лоренсом работали вместе над этим фильмом задолго до того, как на сцене появилась ты. Тебе это известно. Этот фильм много для нас значит.

— А для меня разве нет?

— Остановись. — Руби предостерегающе подняла руку. — Не забывай: «слушай и воспринимай услышанное». Ну, конечно, для тебя фильм тоже кое-что значит, но по другой причине. Ты вложила в него свое наследство, чтобы вернуть Лоренса — это известно каждому. Но теперь тебе пора понять, что этого не произойдет. Даже после того, как бедняжка Анна устранена с твоей дороги, ты его не получишь.

— Это похоже на обвинение, — резко заметила Кирстен.

Руби несколько смутилась.

— О, я понимаю, к чему ты клонишь. Конечно, кое-кто считает, что этот трагический случай произошел не без твоего участия, — сказала она, осеняя себя крестом. — Я другого мнения. — Она пожала плечами. — Но ведь ты читала, что пишут в газетах, и я прошу сейчас об одном: подумай о Лоренсе. Это его фильм. Он хочет его снять, но не сможет теперь получить страховку. Как ты думаешь, почему?

— Может, скажешь мне, Руби?

— Хорошо. В тот злополучный день на съемочной площадке произошло нечто поистине загадочное, мы все это знаем. Я не хочу сказать, что это сделала ты, но помни, Кирстен, когда-нибудь тебе придется отвечать перед Господом. Господь наш милостив… Даже если ты и не убила эту женщину своими руками, кто-то сделал это, причем так, чтобы подозрения пали на тебя. Поэтому твое участие в съемках не сулит ничего хорошего, согласна?

— Анну никто не убивал, она умерла естественной смертью, — возразила Кирстен, борясь с ужасной тревогой, внезапно овладевшей ею.