Энн Стюарт - Ритуальные грехи

— Пожалуйста, — сказала она, постаравшись придать голосу как можно больше любезности.

— Вы не из этих мест, — заметил он, усаживаясь напротив Рэйчел; стул жалобно застонал под его внушительным весом. — Я это знаю, потому что прожил здесь всю свою жизнь, а до этого здесь жил мой дед, а до него — прадед, и все предки вплоть до начала Гражданской войны. Меня зовут Лерой Пелтнер, я мэр Коффинз Гроув.

— Неужели вы персонально приветствуете всех посетителей города? — поинтересовалась Рэйчел, прихлебывая кофе маленькими глоточками. Он был некрепким и маслянистым, мерзкое сочетание, если разобраться, но все же она продолжала его пить, с отвращением поглядывая на тарелку, где лежал кусок белого хлеба, пропитанного маслом.

— Можете звать меня Лероем. Это мой батюшка был мистером Пелтнером, хотя и к нему не обращались подобным образом. Наш город — это одна дружная семья, мисс… — он ждал, пока она назовет свое имя.

— Рэйчел Коннери, — представилась она.

Он моргнул. Его реакция была такой незаметной, что Рэйчел подумала, не померещилось ли ей это на самом деле. Неужели ее имя могло что-либо значить для старого толстяка?

— Рэйчел, наш город — это одна дружная семья, — повторил он. — Мы приветствуем всех, кто решил к нам заглянуть. Но у нас здесь мало туристов. Наша единственная славная личность давно покинула эти края.

Как все просто, подумала Рэйчел. А может, слишком просто?

— А что это за славная личность? — у нее язык не поворачивался называть собеседника Лероем.

— Разве вы не видели дорожного указателя? Люк Берделл родом из наших мест.

— А кто это Люк Берделл? — хотя она была умелой лгуньей, но сомневалась, что ей удалось обмануть старика. Ему было знакомо ее имя, но откуда — Рэйчел не знала.

— Черт, я думал все знают, кто такой Люк Берделл. Вы что, никогда не читали журнал «People»?

— Как-то не приходилось, — проворчала она.

— Люк основал какую-то новую разновидность религии, что-то мудреное, но без всякой там мишуры. Обосновался он в модном местечке на юге страны, но родился Люк здесь, в Коффинз Гроув, так же, как до этого родились его мама и бабушка.

— А его отец?

По всей видимости, Лерой Пелтнер попал в кресло мэра не из-за дипломатических талантов. Он плохо скрывал свои чувства.

— Ну что ж, он здесь тоже родился, — промямлил он, достал носовой платок и вытер пот со лба. В кафе работал кондиционер, и было холодно, как на Крайнем Севере, но это не мешало Лерою Пелтнеру потеть, словно он находился посреди Сахары. — Это целая трагедия, будь она не ладна, поэтому мы не любим вспоминать о Джексоне Берделле. Все это быльем поросло, если можно так выразиться, а мы здесь привыкли думать о счастливых вещах.

— Трагедия?

Он пропустил вопрос Рэйчел мимо ушей.

— Что привело вас в Коффинз Гроув, мисс Коннери? Или мне называть вас миссис?

— Мисс, — ответила она, понимая, что ничего другого от любопытной стервы-янки он и не ждал.

— И вам прекрасно известно, кто такой Люк Берделл, не правда ли, милочка? — он наклонился над столом и дотронулся до ее руки.

Рэйчел так быстро отдернула руку, что опрокинула стакан с водой.

— Почему вы так думаете?

— Да потому что если кто и приезжает в этот Богом забытый город, значит, у него есть на то веские причины. Так что бросьте молоть ерунду, леди, и признайтесь, кто вы на самом деле: репортерша или коп?

Она следила за тем, как водяная лужица растекается по золотистой поверхности столика и собирается на самом краю.

— А если я не то и не другое?

— Дорогая, не нужно со мной играть. Если вас интересует Люк Берделл, так и скажите. Мы здесь секретов не держим, — он бросил взгляд через плечо на группу мужчин, сгрудившихся у стойки, и чуть громче спросил: — Не так ли, ребята?

— Нет, с-э-э-эр.

— Не-а.

— Никто, — прогудели они, словно хор из древнегреческой трагедии.

Рэйчел растянула губы в улыбке. Если требовали обстоятельства, она могла вести себя довольно мило. Как оказалось, Лерою Пелтнеру было знакомо ее имя, но вряд ли он догадывался о цели ее приезда.

— Собственно говоря, — небрежно сказала она. — Я пишу книгу о Братстве Бытия.

— А ты не врешь? — Лерой тут же утратил обходительные манеры джентльмена с Юга. — Хочешь откопать грязь на старину Люка?

— А есть что копать?

Он оценивающе окинул ее взглядом.

— Всегда что-нибудь да найдется, милая. Что дашь взамен?

— А это зависит от качества грязи.

Лерой наклонился над столиком и вкрадчиво прошептал:

— Милая, у меня собрана лучшая грязь в округе.

— Лерой! — Голос прозвучал настолько резко и отчетливо, что на морщинистом лбу бедняги Лероя тут же заблестели капельки пота.

— Шериф Колтрейн, — небрежным тоном сказал он, стараясь скрыть замешательство. — Я просто хотел поприветствовать молодую леди в нашем чудесном городке. Она пишет книгу о нашем Люке.

Шериф Колтрейн выглядел ничуть не лучше Лероя Пелтнера. Ему было за пятьдесят лет, обветренное лицо скрывали темные очки и надвинутая низко на глаза шляпа, а крепко сбитое тело, казалось, состояло из сплошных мускулов. Что-то подсказывало Рэйчел, что с ним будет не так просто поладить, как с Лероем.

— Возвращайся на работу, Лерой. Эва Лу подготовила тебе на подпись документы.

— Черт, Колтрейн, я не нуждаюсь в твоих… — нытье мэра сошло на нет, стоило шерифу взглянуть на него сквозь затемненные очки. — Мисс Коннери, был рад с вами встретиться. Надеюсь, что очень скоро мы с вами побеседуем.

Лерой быстро ретировался из кафе, а остальные посетители сделали вид, что не замечают Рэйчел. Видимо, шериф Колтрейн обладал даром нагонять страх на окружающих.

— И не надейтесь, — сказал он.

Рэйчел удивленно подняла бровь.

— Вы о чем?

— О том, что вы не увидите Лероя в ближайшем будущем. Старый дурак не умеет держать рот на замке — мелет всякую чепуху, чтобы чувствовать себя важной персоной. В прошлом месяце он из кожи лез, чтобы заманить сюда киносъемочную группу, чтобы заснять козодоя, который, между прочим, в Америке отродясь не водился. Два года назад та же история случилась с летающими тарелками. У Лероя чертовски развитое воображение, а еще он любит находиться в центре всеобщего внимания.

— Тогда почему его избрали мэром?

Шериф Колтрейн холодно улыбнулся.

— А никто больше не соглашается на эту работу. Мы здесь держим рот на замке. За исключением Лероя, который не может устоять перед смазливым личиком. Никто не расскажет о Люке Берделле ничего нового. На вашем месте я бы сел в машину и покинул город еще до темноты.

— Шериф, на дворе лето, поэтому стемнеет нескоро.

— Никто вам не поможет, — повторил он.

— Вы что же, шериф, не соблюдаете закон о свободе прессы?