Дэвид Лоуренс - Дочь леди Чаттерли

— Не стоит мешать с тем количеством шампанского, которое мы с тобой сегодня выпили.

Он ухмыльнулся.

— Уже входишь в роль ворчливой женушки?

— О, Робин, я вовсе не собираюсь на тебя ворчать. Пей на здоровье, если тебе так хочется.

Он постарался свести глаза в одну точку и посмотрел на нее. Клэр ужаснулась — она слишком хорошо знала этот взгляд. Многие мужчины смотрели на нее вот так. Похоть, в его взгляде теперь была явная похоть. Что это вдруг случилось с ее Робином?

— Я думаю, пора спать. Ты, наверное, очень устал. Я, признаться, тоже.

— Не хочу спать. Тебя хочу, а не спать, — возразил он.

— Осталось подождать всего недельку. — Клэр уже раскаивалась, что позволила Робину много пить. Надо же ему было так накачаться! Разумеется, в этом нет ничего предосудительного, тем более, он только что прибыл с передовой и просто обязан слегка расслабиться. Клэр гордилась широтой своих взглядов.

Вдруг Робин плюхнулся на диван, схватил ее за талию и силой усадил к себе на колени. Он дышал тяжело и прерывисто.

— Какое изумительное платье. — Он провел пальцем по самому краю декольте. — Тебе идет черное. Оттеняет белизну твоей кожи. Хм, как же ты хорошо сложена, а талия вообще стала как у осы.

Она схватила его за руки и попыталась отнять их от своей шеи. Его прикосновения были ей противны.

— Милый, пора спать.

Он отпустил ее и тоже встал, пригладил ладонью растрепавшиеся волосы. Господи, как же страстно желал он эту девушку! Он попытался улыбнуться.

— Все великие люди думают одинаково, малышка. Я тоже очень и очень хочу… спать.

Клэр с облегчением поправила прическу. И, желая загладить свою, как ей казалось, резкость, обняла его за пояс и сказала:

— Мой милый, мой благородный Робин.

— Ты гак прекрасна, что я даже потерял дар речи.

Он зарылся лицом в ее волосы.

— Этот твой отпуск, надеюсь, станет самым приятным воспоминанием в нашей жизни.

Он засмеялся.

— Станет, станет, моя малышка. — Он еще глубже зарылся в ее душистые волосы. — Что это за духи? У них такой волнующий аромат.

— Это остатки из того пузырька, который ты подарил мне в свой прошлый приезд. «Je Reviens». «Я возвращаюсь».

— То что надо. Только я уже вернулся. К тебе.

И он снова стал покрывать ее поцелуями.

Она поцеловала его в губы и поспешила высвободиться.

— Милый, отпусти.

— С одним условием — ненадолго.

— До завтра.

Робин посмотрел на часы.

— Уже завтра. Сейчас половина второго.

— Спокойной ночи, милый. Спасибо тебе за дивный вечер.

Клэр пошла к себе и закрыла дверь. Несколько минут назад она еще была полна сил, сейчас же просто валилась от усталости. Быстро стянув платье, Клэр облачилась в пижаму. Она спала в этой пижаме с тех пор, как начались бомбежки Лондона. В пижаме ей было спокойней — может случиться так, что среди ночи придется бежать на улицу.

Клэр стерла бумажной салфеткой помаду с губ, почистила зубы, плюхнулась в постель. И тут же заснула. Испугалась, почувствовав, как кто-то настойчиво трясет ее за плечи. С трудом открыла глаза. В комнате было темно, и лишь в приоткрытую дверь сочился слабый свет. Приглядевшись, Клэр увидела Робина — он сидел на краю ее кровати. Робин тоже переоделся в пижаму.

Она с трудом заставила себя окончательно проснуться. Во сне было покойно и хорошо. Робин улыбался ей какой-то смущенной улыбкой. Его руки вдруг скользнули за вырез ее пижамы, и она почувствовала на своих плечах сухие горячие ладони.

— Моя драгоценная. Моя единственная. Я думал, ты уже спишь.

— Да, я спала. Чего ты хочешь, Робин?

— Какой глупый вопрос, малышка!

Клэр всей кожей ощутила опасность и напряглась.

— Ты не должен был приходить ко мне, Робин. Ведь это непри…

Она вдруг осеклась.

— Мой ангел, но ведь ты сама сказала: «Пошли спать».

— Да. Но я же не сказала, что вместе.

Она рассмеялась от неловкости.

Робин был глубоко разочарован, но отнюдь не обескуражен. Он наклонил голову, прижал свою щеку к ее щеке, коснулся губами шеи. От него пахло здоровым сильным мужчиной. Ей нравился этот запах, но прикосновения раздражали. А он так и льнул к ней всем телом.

— Робин, дорогой, скажи мне спокойной ночи и ступай спать.

— Почему ты меня гонишь? Ведь ты тоже не спишь.

— Уже через неделю мы будем мужем и женой и тогда…

Он вдруг поцеловал ее в ухо.

— Господи, как же от тебя соблазнительно пахнет! И ты сама такая соблазнительная женщина. Не прогоняй меня. Клэр, Клэр, я тебя просто обожаю.

— Но мы на следующей неделе поженимся и тогда… будем всегда спать вместе.

— А вдруг мы не доживем до нашей свадьбы? Ведь сейчас война.

— Доживем. А если даже и нет, я все равно не хочу, чтобы было так… Ну, в общем, я не хочу спать с тобой, пока мы не поженимся.

Ее голос прервался от смущения.

— А я хочу. Я весь вечер так хотел тебя, что чуть не рехнулся. По-моему, и ты меня хотела.

— Да. Но все равно придется подождать

— Зачем ждать? Клэр, нам с тобой вдруг привалило такое счастье, а мы зачем-то будем ждать. Ведь мы помолвлены, то есть почти женаты.

Робин был ужасно разочарован, но Клэр надеялась что он ее поймет — раньше всегда понимал.

— Как бы сильно я ни хотела тебя, все равно не стану заниматься с тобой любовью, пока мы не обвенчаемся, — не сдавалась она.

— Бред какой-то. Сейчас или через неделю — какая в сущности разница?

— Для меня большая.

Он перебирал пальцами пряди ее волос. Поднес к губам золотисто-рыжий локон и бережно поцеловал. Снова перед ней был послушный и покорный Робин. Ее Робин.

— Сжалься надо мной, малышка, — умолял он. — Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне… любить тебя. Давай представим, что это наша первая брачная ночь.

— Не хочу. Не могу, не могу.

Девушка готова была расплакаться.

— Не строй из себя святошу.

Кровь бросилась ей в лицо. Да никакая она не святоша! Она любит Робина и с нетерпением ждет их свадьбы. Правда, избегает думать о сексуальной стороне брака, убеждая себя не волноваться по этому поводу. Медовый месяц, почему-то кажется ей, разрешит все проблемы. Она ведь любит Робина, ну а остальное случится само собой. Только вот почему Робин вдруг решил нарушить их уговор, наплевать на условности, которые раньше одобрял? Он открылся ей с неожиданной стороны. Клэр была смущена, встревожена и вовсе не готова на тот решительный поступок, совершить который он ее подбивал.

— Робин, прошу тебя, ложись спать.

— Прошу тебя, — насмешливо повторил он. — Строишь из себя маленькую недотрогу.

— Пожалуйста, позволь мне остаться такой, какая я есть.

Его рука уже тискала одну из ее нежных упругих грудей. Он окончательно потерял голову и с такой силой впился губами в ее губы, что Клэр застонала от боли. Это был не Робин, а совсем чужой человек. Мерзкий, отвратительный. Стиснув зубы, она пыталась вырваться. Неужели, неужели это ее жених, которого она с таким нетерпением ждала? Почему он вдруг переменился прямо на глазах? И неужели он не понимает, что причиняет ей невыразимые страдания?..