Irene - Эфффект линзы

Мы вышли из кабинета, очутившись практически в полной темноте. В школе уже никого не было, не считая сторожа, который гремел ключами на первом этаже. Вика косо взглянула на меня, но так и не решилась заговорить. Отчасти, я был ей благодарен за это — меня преследовало странное ощущение, будто мы оба внезапно потеряли дар речи, оказавшись вне маленькой уютной комнатки с фикусом на подоконнике.

— Блин, я сегодня опять вряд ли усну, — наконец хрипло шепнула она. — Столько думать придется…

Лицо Вики стало таким тревожным, что я разволновался. До сих пор ни одна людская проблема не оказывала на меня такого влияния. Я очень боялся навредить ей.

— Главное — не переживай. И… звони, если нужно. В любое время. До завтра.

Мы распрощались около моего дома. Я не помню, как очутился в квартире. Снял куртку, пиджак, галстук… поставил на огонь суп… Черт, да она ведь чуть не поцеловала меня!

Я разгладил на столе листик с рисунком предсмертной татуировки Литвиненко. Все-таки, это выглядит более чем странно. Конечно, я не так часто общался с Лехой, но имел прекрасное представление о том, как выглядят готы. Или сатанисты… Или… Я закрыл глаза и постарался максимально подробно вспомнить несколько наших разговоров. Честно говоря, меня когда-то очень интересовала готика — мрачная острая архитектура, старинные наряды и печальные образы, но я уже не был в то время подростком и не воспринимал все слишком близко к сердцу. В школе готами обычно становятся интроверты, малообщительные дети, и они априори не могут быть лидерами класса, потому что само пристрастие к какой-то субкультуре делает их белой вороной. Уже в своей среде они могут считаться предводителями, хотя, насколько я знаю, у готов ярко выраженных «главарей» не бывает. Впрочем, мои знания вполне могли устареть.

Я вышел из кабинета, намереваясь заглянуть в учительскую, и тут споткнулся, едва не растянувшись посреди коридора. Тихо выругавшись, присел под стенкой завязать шнурок. И только через несколько секунд понял, насколько непродуманным было это действие. Из-за поворота вынырнул несущийся на полной скорости Гуць и я чудом успел встать на ноги до столкновения. Мне очень захотелось отвесить ему оплеуху, как бывалый старшеклассник первачку, но пришлось ограничиться лишь требовательной остановкой этого Летучего Голландца.

— Крылья выросли?!

— Опа… извините, Кирилл Петрович, — Дима странно ухмыльнулся, будто на самом деле сожалел, что не успел налететь на меня. — Не заметил…

— Бывает, — буркнул я. — Кстати, хорошо, что ты мне попался, все равно собирался к вам зайти. Вопрос, конечно, немного странный… Ты когда-нибудь видел татуировку на ноге у Литвиненко?

Гуць почесал макушку.

— Ну, что-то у него такое было, но он не говорил с нами об этом. Только раз как-то мелькнуло… Но Леха не объяснял ничего и не показывал. Вообще, лучше у девок поспрашивайте. Их, может, его ноги больше интересовали.

Я пожал плечами.

— А кто конкретно мог ее видеть? Кто мог знать, откуда она взялась?

— Ой, да Ольшанская, небось! А насчет «откуда взялась» можно у Шахматы спросить. Он у нас шарит в татухах.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить, слышал ли эту кличку раньше.

— Это кто?

Гуць удивленно вскинул брови.

— Ну, Шахмата! Кравченко! Погоняло же у него! Он в шахматы с детства рубится… Чемпион там даже какой-то.

Вот как… Я отпустил его и в задумчивости побрел к учительской. Что-то в этом сообщении меня насторожило. И, кроме того, похоже, мне придется потратить на исследование вопроса с татуировкой гораздо больше времени, чем представлялось раньше.

Позже, поприветствовав коллег, я спустился в холл первого этажа. Почему-то вспомнилось, как маленьким каждый день входил в эти двери с таким огромным портфелем, что он перетягивал назад и самого меня — в детстве худенького и болезненного. Наверное, если бы не детские проблемы со спиной, никогда не начал бы заниматься плаваньем. Эх, сто лет не плавал! Наверное, сейчас пойду ко дну уже после стометровки… Я выглянул во двор, отодвинув кружевную гардину кремового цвета, которая создавала странную иллюзию снега за окном. На парапете, всего в нескольких шагах от дверей, сидел ссутулившийся Витя Сдобников.

Ага! Вот кто может пролить хоть какой-то свет на тайну Лехиной татухи! Возможно, Витя знал о ней немного больше, чем Гуць? Я сбегал в кабинет, чтоб одеться, и уже через минуту был во дворе рядом с ним. Сдобников угрюмо клацал что-то в телефоне, поначалу не обратив на меня никакого внимания.

— Привет, Вить.

— Здрасте. Вы, наверное, собрались спрашивать о Литвиненко?

Я неуверенно втянул голову в плечи. Хм… неужели я и вправду слишком сильно увлекся этим странным расследованием?

— Ну, и об этом тоже. Откуда знаешь?

— Гуць пробегал, — Сдобников поднял на меня мрачный ледяной взгляд. — А вам не надоело, Кирилл Петрович? Типа всем приятно об этом вспоминать! Сколько можно уже!

Конечно, он был прав. И, возможно, мне не стоило лезть в это дело. Но, черт возьми, ведь уже влез!

— Понимаешь, я мог бы это оставить. Мне самому очень жаль, что приходится напоминать вам, учителям, себе… Но как подумаю, что… — я запнулся, собираясь продолжить фразу словами «…убийца ходит среди нас», но, чтобы не афишировать свои домыслы, не решился произнести это вслух. — Как подумаю, что мы, в сущности, так ничего о его смерти и не узнали… В общем, ты мне поможешь?

Витя вскинул голову, оценивающе рассматривая меня сосредоточенным взглядом. Немного поморщившись, видимо, понимая, что помощь в таком случае — дело не из приятных, он все же кивнул.

— И чем же это я могу вам помочь?

— Ты когда-нибудь слышал от Литвиненко что-нибудь о субкультурах, религии, сектах?

Он неожиданно засмеялся.

— Ну вы мочите, Кирилл Петрович… Какие секты?!

— Значит, нет? — Я разочаровано вздохнул. — Просто интересно, что на его могиле делала та странная девочка…

Лицо Сдобникова внезапно вытянулось и посерело.

— Какая девочка?

— Да такая… лет пятнадцать-шестнадцать… Плохо лицо ее помню. За что-то просила прощения и плакала.

Парень сурово свел густые черные брови к переносице и стал похож на хищную птицу. Мне показалось, даже его крючковатый нос непропорционально удлинился и побледнел.

— А как она выглядела?

— Ну, вот поэтому я и спрашиваю тебя о субкультурах. Она-то как раз выглядела весьма готично. Кроме того, говорят, что у него на ноге незадолго до смерти появилась странная татуировка.

Сдобников энергично потер ладони о джинсы.

— Видел. Но ничего не знаю, мы уже перестали общаться тогда. Ладно, Кирилл Петрович, я поузнаю по своим каналам, обещаю. Но мне кажется, это не Лехин формат. Не представляю его в плаще и с длинными патлами, — Витя усмехнулся.