Дарья Плещеева - Береговая стража

— Я помогу вам, — сказала Лиза, — и прежде всего разлучу вас с этими людьми! Ступайте со мной, я соберусь быстро. Едем к Васильевым! Скорее! Марья Дормидонтовна, вели, чтобы закладывали Любезного в санки! Когда придет господин Никитин, скажи ему, что я поехала к Ухтомским.

Это было необходимое вранье. Коли неприятелю угодно — пусть слоняется у дома Ухтомских хоть до второго пришествия.

Лиза повела Саньку в свой кабинетец, соединявшийся с уборной, дверь оставила открытой, и пока девки меняли на ней платье и поправляли прическу, вела светскую беседу — этой беседой она удерживала Саньку от совершенно ненужных размышлений. А сама думала — разболтал ли убийца о тех, кто подослал его к Степановой, или еще молчит? По всему выходило — молчит, иначе полицейские сыщики уже крутились бы вокруг лисицынского особняка, а Матвеич их заметил. Стало быть, нужно отправить убийцу туда, где ему самое место, но как?..

Санька же радовался, что опять увидит Марфиньку. Лишь на мгновение пискнула мыслишка: а что же Федька? Оставлять ее в доме, где живут загадочные злодеи, как-то нехорошо, предупредить, кажется, уже невозможно.

Сама в совершенных летах, подумал Санька, сама выкарабкается. У женщин это как-то иначе, они всегда выкарабкиваются. Анюта уж точно не пропадет — не Красовецкий, так другой брюхан будет к ней приезжать и оставаться на ночь.

Тут Лиза спросила его о том, какая погода на дворе, он ответил, и едва зародившаяся умная мысль так и не состоялась. А она ведь и впрямь была умной: Санька до сих пор верил, что новые друзья спасут его от обвинения в убийстве Глафиры, а если он от друзей отрекается, кто его спасать-то будет?

Лиза появилась нарядная, нарумяненная, повела за собой к сеням. Девки уже донесли ей, что муж съехал со двора, и она гадала — заявится ли вечером или отправился куда-то играть? Супруг был необходим, чтобы через него передать новые сведения Матвеичу: пожаловаться, что-де новый приятель господин Морозов связался с дурными людьми, навести на мысль, что те люди приютили раненого подлеца, из-за которого Лисицын так огорчался, и убедиться, что он понял необходимость отправить к тому дому Матвеича с его людьми.

Когда Лиза и Санька вышли на крыльцо, там же обнаружился Матвеич — стоял, потихоньку беседуя с малоприятной личностью — детиной высоким, сутулым, поглядывавшим вокруг исподлобья, словно ждавшим нападения. Выбора у Лизы не было.

— Погодите, сударь, я должна распорядиться, — сказала она Саньке и сама пошла к Матвеичу, то было против всяких правил приличия, однако необходимо.

Тот, сняв шапку, поклонился, не показывая удивления.

— Слушай, Матвеич, — тихо сказала Лиза. — Я знаю, ты ищешь человека, которого ранили неподалеку от Каменного театра. Так вот, коли он жив, то прячут его поблизости от Гостиного двора, посреди Зеркальной линии перейти Садовую, войти в переулок, через сотню шагов повернуть налево. Там должен быть большой дом, выходящий на две улицы. Присмотри за ним, понял? Плохо будет, коли он жив и заговорит. Сам этим займись. Люди, что его нанимают, опасны.

— Я все сделаю, — отвечал Матвеич.

— Сейчас же. И еще — надобно, чтобы камердинер поскорее заговорил.

Матвеич даже не спросил, о котором камердинере тут речь.

— Сейчас же займусь.

Трудно было выразиться лаконичнее. Лиза даже не придала значения его непочтительному обхождению: не назвал доброй барыней, беда невелика. Пусть лучше докопается, для чего тем людям подсовывать ей вертопраха с перстнем!

И если покажет, что готов ей служить, не слишком считаясь при этом с господином Лисицыным, то одной заботой меньше. С супругом, возможно, проще — тот доволен, что делает Матвеич, считает пройдоху опорой и чересчур благодарен за давние услуги. Лиза же знала — у Матвеича накопилось много таких подвигов, что могут потянуть на дно все семейство, если вдруг в столице поменяется обер-полицмейстер и ретиво возьмется раскапывать старые незавершенные дела. То есть — воспользовавшись его услугами, затем надобно, пока не поздно, от него избавляться.

К крыльцу подкатили сани.

— Скорее, скорее, — твердила Лиза. Не так далеко было вражье логово, Никитин мог очень быстро обернуться.

Кучер Фролка смотрел на нее радостно и преданно, она вздохнула с облегчением — этот никаких Никитиных к ней близко не подпустит. Лиза ответила на его взгляд и поспешила к саням. Господин Морозов помог сесть, сам устроился рядом, Фролка взмахнул кнутом, Любезный вынес санки за ворота и пошел машистой рысью, красуясь и гордясь. Прохожие оборачивались вслед — рысак был знатный.

Очень скоро Лиза и Санька были у Васильевых. Катерина Петровна приняла их по-свойски, в простом домашнем наряде.

Масленица завершалась, прислуга уже убирала некоторые комнаты на постный лад, накидывала на кресла, стулья и канапе чехлы из какой-то бурой материи, прибирала статуэтки и вазы.

— Сейчас велю подать угощение, — сказала она. — Что за Масленица, коли на столе ничего нет? Не обессудь, Лизанька, у нас суматоха — Марфинька что-то захворала. Может, несвежее съела — хотя откуда у нас быть несвежему? От нее там Федосья Федоровна не отходит.

— Так ведь есть кому ее травками отпоить, — успокоила Лиза. — Я тебя знаю, ты травы пудами запасаешь. Пусть все же спустится к гостям. Я ей вон батиста пять аршин привезла, в пост хоть вышиваньем развлечется. Косыночку новую себе вышьет к Пасхе.

— У сестры тоже неприятность, — Катерина Петровна вздохнула. — Она ко мне присылала узнать, не у нас ли Оре-стушкин Акимка. Он за нашей Варей увивался, и мы с Машей уговорились их на Красную горку повенчать, и Варя бы к Маше перешла, а Маша бы мне свою Дуньку отдала. Знаешь Дуньку?

— Знаю, промен выгодный, мастерица она тонкое белье стирать. Мы не такие богачи, чтобы отправлять возы с рубашками и скатертями на стирку в Голландию. Тут могу тебя поздравить, мой друг, — ответила Лиза. — А когда ты Дуньку заполучишь, я к тебе девчонку пришлю, Танюшку, пусть бы ее Дунька выучила.

— Ежели у Танюшки к этому ремеслу способности. Сама знаешь — при стирке кружева чутье нужно, и при сушке — ловкость. Чуть что не так — прощай блонды!

— Это уж точно! И что Акимка? Нашелся?

— Варю расспросили — божится, что не знает, где жених, и куда бы мог податься — понятия не имеет. Мы уж забеспокоились — не стряслось ли беды.

— Может, его Орест услал по делу?

— Орестушка сам сильно тревожится. Никаких поручений он Акимке не давал. Когда этот бездельник из дому вышел — никто не знает, не заметили.

Лиза безмолвно порадовалась ловкости Матвеича.

— Варя, подымись к барышне, скажи — Лиза приехала, — велела Катерина Петровна. — Да господина Морозова с собой привезла.