Дж. М. Дарховер - Вечно

– Тогда что не так?

– Я думаю о своей маме.

– Ты скучаешь по ней.

– Да.

– Хочешь, поговорим о ней? – предложил Кармин тихо и искренне, из его голоса исчезли все следы гнева. – Не нужно держать все в себе.

– Я понимаю, но не знаю, что сказать. Я скучаю по ней, и, наверное, я никогда больше ее не увижу. Мне не удалось с ней попрощаться и сказать ей о том, что я люблю ее. И сейчас мне больно об этом думать, потому что раньше я сомневалась в том, что мы вообще друг друга любим. Гораздо легче ни к кому не привязываться, потому что люди умирают и их смерть может разорвать тебя на части, но сегодня поняла, что мама любила меня. И я тоже ее люблю, но я никогда ей об этом не говорила.

– Никогда?

– Никогда, – ответила Хейвен, качая головой.

– Я уверен, что она знает об этом, – сказал Кармин, спрыгнув на пол.

– Мне все равно хотелось бы ей об этом сказать.

– Мне тоже хотелось бы, чтобы у тебя была такая возможность, – сказал Кармин, целуя ее в макушку, – но есть вещи, которые мне не подвластны.

– Я понимаю, – сказала Хейвен. – Мне не следовало жаловаться на это тебе, потому что у тебя гораздо больше оснований горевать, чем у меня. Ведь моя мама еще жива, а твоя…

Почувствовав, что Кармин вздрогнул, Хейвен выбралась из его объятий и попыталась извиниться, однако он не позволил ей этого сделать, прижав к ее губам указательный палец.

– Моя мама жила, Хейвен. Она была вольна выбирать, и она сделала то, что сделала. Она самостоятельно принимала решения и осознавала их последствия, и одно из таких решений ее погубило. Твоя мама никогда не имела свободы выбора, поэтому я считаю, что у тебя больше причин горевать, чем у меня.

Хейвен намеревалась ответить, однако Кармин вновь прервал ее, покачав головой.

– Ты сожжешь наш ужин. Что сказала бы об этом твоя мама?

* * *

Погода за окнами жилого комплекса «Sunny Oaks Manor» была какой угодно, но только не солнечной. Порывы ветра на пару с проливным дождем терзали окружавшие строения деревья. Раскаты грома сопровождались вспышками молнии, освещавшей полуденное небо, которое было настолько темным, что вполне могло бы сойти за ночное.

Винсент стоял в гостиной своей матери, наблюдая в окно за машиной скорой помощи, припаркованной на улице. Медицинские работники, одетые в желтые дождевики, загружали в машину носилки с телом, убранным в черный мешок. Перекрестившись, Винсент едва слышно прошептал короткую молитву.

– Не молись за эту старую каргу, – сказала Джиа, каким-то чудом услышавшая его без своего слухового аппарата. – Она сама виновата в том, что умерла.

– И каким же образом? – спросил Винсент, оборачиваясь к матери. Персонал жилого комплекса сообщил о том, что Гертруда умерла во сне.

– На прошлой неделе она оставила нараспашку окна своей спальни. Я пыталась ее предупредить, но она не стала меня слушать. В ее комнату залетел черный дрозд.

Винсент вздохнул.

– Не думаю, что дело было в дрозде, ма.

– Тебе-то откуда знать? – спросила Джиа, отмахнувшись от него.

– Я доктор.

– Ох, вы, шарлатаны, и сами ничего не смыслите в том, о чем говорите, – сказала она. – Вам бы только напичкать людей таблетками и взять у них крови, когда в этом нет совершенно никакой необходимости. Господь не допускает ошибок, Винченцо. Люди умирают тогда, когда они этого заслуживают. Тебе ли не знать.

Винсент сжал руку в кулак от колкого намека на Мауру.

– А как же отец? Он тоже заслужил?

– С таким-то количеством goomah , сколько было у твоего отца? Я даже удивлена тому, что его сердце так долго билось.

Качая головой, Винсент вновь развернулся к окну. Он никогда не сможет понять бессердечия своей матери. Порой он задумывался о том, зачем он вообще продолжал ее навещать, ведь она явно не испытывала никакого удовольствия от общения с ним.

Винсент проследил взглядом за отъезжавшей машиной скорой помощи, которая достаточно быстро скрылась из виду, растворившись в непогоде. Продолжая смотреть в окно, он заметил темный внедорожник, припаркованный менее чем в квартале от «Sunny Oaks». Наблюдая за машиной, Винсент понадеялся на то, что она ему всего лишь привиделась, однако инстинкты подсказывали ему, что это не было случайностью.

Джиа продолжала что-то говорить, однако Винсент не слышал ни слова. Он шутил, когда говорил Коррадо о том, что люди, находившиеся в машине, наблюдали за ним, однако теперь ему стало отчетливо ясно, что он был прав. За ним действительно следили, однако он не знал наверняка, кто именно это был.

– Ты слушаешь меня?

– Нет, – признался Винсент, разворачиваясь к матери. – О чем ты говорила?

– Я не стану тебе ничего повторять, – ответила Джиа. – Я только лишь потрачу понапрасну кислород и отберу у себя несколько минут жизни. А ты, пожалуй, этого и добиваешься, да? Хочешь, чтобы я умерла? Чтобы перестала быть для тебя такой обузой. Родная мать… ты относишься ко мне как к ничтожеству.

Винсент шумно выдохнул.

– Чего ты от меня хочешь, ма?

– Ничего, Винченцо. Мне ничего от тебя не нужно.

Винсент посмотрел на часы. Его терпение было на исходе.

– Мне пора. Меня ждут Доминик и Тесс.

– Кто это такие? – спросила Джиа, прищурившись.

– Ты знаешь Доминика, – ответил Винсент, пытаясь оставаться спокойным, однако общения с матерью становилось для него все более и более невыносимым. – Он – твой внук, а Тесс – его девушка.

– Она итальянка?

– Нет, она американка. С шотландскими корнями.

– С шотландскими? Ну, по крайней мере, это лучше, чем ирландские корни. А что насчет другого твоего сына? Его девушка итальянского происхождения?

Подойдя к матери, Винсент поцеловал ее в лоб.

– До встречи, ма, – сказал он, проходя к двери и оставляя ее вопрос без ответа.

* * *

Сменявшие друг друга недели пролетали незаметно для Хейвен и Кармина. Находясь наедине, они с легкостью забывали о тех барьерах, которые имелись на их пути. Несмотря на то, что протекавшая в пределах дома жизнь казалась им простой и понятной, окружавший мир наступал на них со стремительной скоростью. Он походил на черную тучу, нависшую где-то вдалеке и грозившую в любой момент на них обрушиться. Главная же проблема заключалась в том, что Кармин не знал, когда, где и даже как именно их могут настичь неприятности. Они могут быть похожи и на небольшой дождь, и на потоп, смывающий все на своем пути. И к этой непогоде невозможно было подготовиться, поскольку они не могли предугадать, что случится, когда грянет гром.

В пятницу днем они устроились в гостиной, решив посмотреть фильм. Хейвен лежала в объятиях Кармина, прижавшись к нему и переплетя свои ноги с его ногами. Проводя губами по ее подбородку, он посасывал ее кожу.

Тихие стоны Хейвен были резко прерваны звуками сработавшей сигнализации и хлопнувшей входной двери. Паникуя, Кармин сел на диване, когда в гостиную поспешно вошел его отец. Кармин все понял, увидев его пылающий взор. Нависшая над ними туча обернулась бурей, сильной бурей.