Тэми Хоуг - Крутая парочка

— Ну… — Пирс поднял стакан. — Это требует госта. Входите, сержант.

Он отошел от двери и пропустил Ковача в холл.

— Тост за то, что Нил в тюрьме, или за то, что Майк мертв?

— И за то, и за другое. Обоим досталось по заслугам.

Они вошли в кабинет с темно-голубыми стенами. Ковач закрыл за собой дверь, чтобы выгадать пару минут на случай, если появится невеста.

— Насколько хорошо вы знали Нила?

Пирс взял еще один стакан, наполнил его скотчем, потом долил виски себе.

Достаточно хорошо, чтобы понять, что это злобный, ревнивый и жадный тип. Весь в папашу! — Он протянул стакан Ковачу. — Я говорил Энди, что его, должно быть, перепутали в роддоме. У него не было ничего общего с этой парочкой громил. Он был таким добрым, мягким, вежливым…

Глаза Пирса наполнились слезами. Он подошел к узкому окну, выходящему на соседний дом.

— Энди был в сто раз лучше их. — Голос Пирса дрожал от обиды и разочарования. — И все же не прекращал попыток расположить их к себе.

Ковач с удовольствием потягивал скотч, сразу поняв, что бутылка стоит не меньше пятидесяти долларов. Такой вкус мог быть у расплавленного золота.

— Энди долгое время был любимчиком отца, — заметил он, не сводя глаз с Пирса. — Наверно, ему было нелегко, когда старик отказался от него.

— Жалеть тут было не о чем! Но Энди все время пытался помириться с отцом, заставить его понять. Я говорил ему, что это безнадежно, но он не желал слушать.

— Каким образом он собирался помириться с Май-ком? Какой тут можно было найти компромисс?

Пирс пожал плечами:

— Никакого. Энди думал, что они, может быть, займутся чем-нибудь вдвоем — например, он будет помогать старику писать мемуары. Он часто говорил, что если бы больше знал об отце, то сумел бы найти с ним общий язык. Ему хотелось разузнать побольше о выстреле, сделавшем старика инвалидом, — ведь это был поворотный пункт в жизни Майка. Но старик не желал вспоминать о случившемся и тем более говорить о своих чувствах. Сомневаюсь, что в его лексиконе вообще нашлись бы для этого нужные слова. Образование не считается особой добродетелью для людей вроде Майка и Нила.

— Нил заявляет, что признание Энди никак не повлияло на его отношение к нему, — сказал Ковач. Пирс усмехнулся.

— Еще бы! Этот самодовольный болван всегда ненавидел Энди. А тут, наверное, даже обрадовался: решил, что поскольку сам он натурал, то теперь сможет , добиться расположения старика. Ведь для твердолобых вроде Майка гомосексуальность — преступление.

— Энди часто виделся с братом?

— Время от времени он пытался заниматься вместе с Нилом сугубо мужскими развлечениями… охотой, рыбной ловлей… Но все без толку. Нил не желал понимать таких, как Энди. Ему не нужно было от брата ничего, кроме денег.

— Нил просил у Энди денег?

— Конечно. Сначала он представил дело как выгодный вклад, но я объяснил Энди, что с таким же успехом можно спустить деньги в унитаз.

— И Энди отказал брату?

— Не напрямик — сказал, что, может быть, как-нибудь попозже. Надеялся, что Нил поймет намек. — Пирс глотнул виски и пробормотал: — Какой к черту выгодный вклад!

— Не знаете, они когда-нибудь ссорились? Шире покачал головой:

— Нет. Энди не ссорился с Нилом — он чувствовал , себя виноватым, что поднялся выше среднего уровня семейства Фэллон. А что такое? Думаете, Нил убил его?

— Кто знает?

— Я этому не верю. Нил не настолько умен. Вы бы его уже поймали.

— В каком-то смысле так оно и есть, — напомнил ему Ковач.

— Ну, вы понимаете, что я имею в виду… — Пирс подошел к бару и снова наполнил стакан. — Такой тип, как Нил, не обошелся бы без стрельбы, поножовщины, кровавого месива и отпечатков пальцев повсюду.

— Возможно.

— И уж во всяком случае, не написал бы на зеркале: “Жаль”. Такого слова нет в его лексиконе. Умереть должен был он, а не Энди! — Пирс опять глотнул скотч, разжигая в себе гнев. — Ведь от него нет никакой пользы! Несправедливо, когда такой человек, как Энди…

Больше он не мог сдерживаться — слезы ручьем потекли по его щекам. Пирс выругался и отшвырнул стакан. Виски брызнуло на пол вместе с осколками.

— Боже мой!

Пирс схватился за голову, словно защищаясь от ударов высшей силы, наказывающей его за грехи. Он раскачивался из стороны в сторону, сотрясаясь от рыданий. Ковач ждал, давая ему время почувствовать свою боль и взглянуть демону в лицо.

— Вы были в него влюблены? — спросил он наконец.

Такие слова звучали странно по отношению к двум мужчинам. Но, видя всю глубину горя Пирса, Ковач подумал, что был бы счастлив, если бы хоть одно человеческое существо — не важно, мужчина или женщина — испытывало к нему такую привязанность.

— Да, — признался Пирс сдавленным шепотом. Ковач положил ему руку на плечо, и он сразу съежился.

— И у вас была с ним связь?

— Энди хотел, чтобы я открыто это признал. Но я не мог! Люди не понимают такого, даже когда утверждают обратное. Я прекрасно знал, что меня ждет — шуточки, усмешки за спиной, всеобщее презрение. О карьере пришлось бы забыть… — Он оборвал фразу, словно эти аргументы не звучали убедительно даже для него самого, опустился в кресло и закрыл лицо руками. — Энди не понимал, что я не мог…

Ковач поставил свой стакан на стол.

— Вы были там. Том? В ту ночь, когда погиб Энди?

Пирс покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Я говорил вам, что в последний раз виделся с ним в пятницу. В тот вечер подруги принесли Джослин свадебные подарки, и ей было не до меня. До этого мы с Энди не виделись месяц. Мы поссорились из-за того, что он рассказал о себе отцу и брату, и с тех пор даже не разговаривали.

— А он встречался с кем-то еще?

— Может быть. Однажды я видел его с каким-то парнем вечером в баре, но не знаю, было ли между ними что-нибудь.

— А этого парня вы узнали?

— Нет.

— Как он выглядел?

— Как актер. Темные волосы, ослепительная улыбка.

— Что произошло, когда вы виделись с Энди в пятницу вечером?

— Мы снова поссорились. Он хотел, чтобы я рассказал обо всем Джосс.

— Сколько времени продолжалась ваша связь с Энди?

Пирс сделал неопределенный жест рукой.

— Со времен колледжа — с перерывами. Сначала я считал это просто… экспериментом, а потом уже не мог от этого отказаться. Но чтобы рассказать кому-то об этом… Ведь я помолвлен с дочерью Дагласа Деринга — мы должны пожениться через месяц…

— Вы с Энди и раньше из-за этого ссорились?

— Пятьдесят раз. Ссорились, расходились, сходились снова…

Он умолк, сгорбившись, как старик; на лице его застыли боль и раскаяние.

— А Энди мог сам рассказать о вас Джослин?

— Нет! Он был не такой. Энди считал, что это моя обязанность, а я не мог ее выполнить.

— И его это сердило?