Мэри Келли - Ирландское сердце

– Я назвала его Les Mouettes, – сказала мне она. – «Чайки».

Изольда и Шон выбежали нам навстречу. Как быстро меняются мальчики! Когда я впервые встретила Шона четыре года назад, он был совсем ребенком. Теперь он раздался в плечах. Он будет высоким – весь в мать. Изольда же старше выглядеть не стала. Она была мила, но рассеяна, здороваясь с нами, курила сигарету. Барри Делейни тоже была здесь – как и их большой пес, три кошки и два петуха. Сад Мод упирался в пролив Ла-Манш. Уже слишком стемнело, чтобы можно было что-то рассмотреть, но я ощущала запах соли и слышала шум накатывающего на берег прибоя.

– Проходите, проходите, – пригласила в дом Барри. – Джозефина уже приготовила ужин.

Я прошла за Мод в ее двухэтажный каменный дом.

– Сразу после ужина я пойду к себе в комнату, – предупредил Йейтс. – Я близок к тому, чтобы найти нужную фразу для своей поэмы.

Поэма. Йейтс пишет свою поэму прямо сейчас. Сестра Вероника была бы в полном восторге.

– А я свое стихотворение уже закончила, – сообщила нам Изольда.

– Замечательно, дорогая, – сказала Мод. – Ты обязательно должна нам его прочесть. А ты, Уилли, надеюсь, прочтешь нам свой отрывок завтра.

Поздний ужин за круглым столом Мод, Уилли, дети и Барри Делейни. Даже Шон пил сидр, от которого у меня немного кружилась голова. Мне очень хотелось хорошенько выспаться, однако после еды Барри увела меня на своего рода крыльцо сбоку дома, заставленное книжными шкафами.

– Я составила книгу биографии нашего Шона.

«Уже? – удивилась я про себя. – Ему ведь всего двенадцать».

– Видите, вот здесь два билета на спектакль: Мод должна была пойти на него в тот вечер, когда родился Шон, – показала она мне. – А вот копия телеграммы, которую я посылала папе римскому.

Я прочитала это послание: «Родился король Ирландии».

– Очень мило, – заметила я.

Нас нашла Мод.

– Барри – наш летописец и мой заместитель и помощник. Я бы не смогла заниматься своей работой, если бы не была уверена, что всеми делами в доме займется она, – сказала мне Мод.

В этот момент «король Ирландии» ворвался в комнату, преследуя собаку, которая, в свою очередь, гналась за петухом. Шон кричал на пса сразу на двух языках – по-английски и по-французски.

– Шон! – успела окликнуть его Мод, но он уже убежал.

– Я собираюсь пойти спать, – объявила я.

– Только после того, как Изольда почитает нам, – ответила Мод.

Мне предоставили место у огня между Мод и Барри. В стихотворении Изольды описывался берег, «песок, что нежится под солнцем», где она чувствовала себя «печально никчемной». Как-то не слишком оптимистично. В отрывке ее прозы также были утесы, бахрома пены на влажном песке, и все это было связано со скрывающимися божествами. Немного сбивало с толку.

– В тебе чувствуется влияние Уилли и всей этой толпы из «Золотого рассвета», – заметила Мод дочери. – Я нахожу их слишком английскими и слишком традиционными.

– Ты не понимаешь более глубокие истины. Теперь, когда я изучаю хинди и санскрит, я вижу то, что скрыто за реальностью, – ответила Изольда.

– Я всю жизнь вижу то, что скрывается за нашей реальностью, – возразила Мод.

– Я верю в реинкарнацию, – сказала мне Изольда.

– Это хорошо, – откликнулась я, чтобы хоть что-то сказать.

Потом и Барри прочла свое последнее творение, посвященное восхвалению святой Терезы из Лизье [174].

– Я пишу католическую поэзию, – пояснила она.

– И печатает ее в церковных журналах, – добавила Мод.

Хинди, реинкарнация и «Маленький Цветок Иисуса». Ничего себе сочетание.

– Уже поздно, Барри, – наконец сказала Мод.

Уф-ф, слава богу.

– Нора поживет у нас немного. Времени у нас будет масса. К тому же я хочу кое-что показать ей.

Мод принесла несколько номеров французского журнала La Illustrae.

– Это фотографии Дублина после обстрела его английскими канонирскими лодками, – сказала она, листая страницы с фотографиями. – Это улица О’Коннелла, главная магистраль города. Посмотрите – руины. Как они могли атаковать гражданских? По крайней мере, теперь мир может увидеть истинное лицо британского правительства. Столетиями они обвиняли Ирландию в том, что она была черным ходом для французского вторжения в Англию. И теперь вот таким образом продемонстрировали свою безжалостность. Вы видели гобелены в Байё. Нас завоевывали те же самые корабли, что изображены там. Ненавижу их, англичан, но все же я одна из них. О, как я жалею, что я не мужчина, какой-нибудь крестьянин из графства Мейо и при этом до мозга костей кельт, которые населяют Ирландию уже тысячи лет.

– Что-то вроде меня? – спросила я. – Мои предки много поколений жили в Голуэе.

– И тем не менее вы американка.

– Ох, Мод, – вздохнула я. – Давайте уже спать.

«Какой чудный берег», – думала я, когда на следующее утро брела с Мод и Йейтсом по длинному песчаному пляжу на границе суши с морем. Название «Английский пролив» больше подходило для Ла-Манша, потому что он достаточно грозный и суровый, волны его громко бьются в камни, и кажется, что он широк, как океан, хотя я точно знала, что побережье Англии совсем недалеко отсюда. Никогда не могла себе представить, что у озера Мичиган есть противоположный берег, – оно казалось мне бескрайним. Эх, жаль, что в Чикаго нет таких нетронутых песчаных просторов. И этот цвет.

– Золото, – сказала я Мод.

– Песок здесь очень мелкий, и такая его окраска очень необычна. Совсем не похож на серый и крупнозернистый на большинстве других французских побережий, – ответила она.

– И мусора всякого нет, – заметила я, вспоминая, что в Чикаго красивая береговая линия превратилась уже в настоящую свалку. Интересно, занимается ли Эд ее очисткой?

Моя прежняя жизнь была очень далека отсюда. Чудесный осенний денек. Мод сказала, что в отношении дождей в Нормандии все почти так же безрадостно, как в Ирландии, так что хорошую погоду здесь ценят особо. Со мной была моя «Сенека», и я остановилась, чтобы сфотографировать прибой, а Мод тем временем рассказала историю этих песчаных пляжей.

– Нам здесь повезло. В Кольвиль-сюр-Мер, в Сен-Лоран-сюр-Мер и остальных прибрежных городках нет настоящих гаваней. Армии невозможно высадиться на берегах Нормандии. Все исторические битвы происходили далеко отсюда. Даже Плантагенеты не нашли людей, которые могли бы взобраться на Пуэн-дю-Ок, – сказала она, указывая на высокие отвесные скалы в нескольких милях отсюда.

Йейтс ушел уже далеко вперед. Все утро он не разговаривал с Мод, со мной тоже.

– Вчера ночью я опять ответила отказом на его предложение, – сказала мне Мод. – Ну зачем продолжать спрашивать такие вещи? Много лет назад я уже сказала ему, что мы с ним находимся в духовном браке, который более прочен, чем обычная связь. У нас уже есть в этом браке дети – его стихи.