Валери Боумен - Похититель ее сердца

«Хочешь знать, почему ты до сих пор холост? Кристиан, посмотри в зеркало». Так сказала Сара. И он подчинился. Он долго смотрел на себя в зеркало, не в силах отвести взгляд. Из зеркала на него таращился одинокий холостяк, который остался без матери, еще будучи ребенком. Она заболела, и больше он ее ни разу не видел. Он редко позволял себе думать об этом, но теперь, глядя в зеркало, припомнил все мельчайшие подробности того времени, позволил им терзать себя, рвать свое сердце на части, а потом с размаху швырнул зеркало в стену, и оно разлетелось на мелкие осколки.

В конце концов Кристиан все же понял, почему становился другом каждой женщины, за которой вроде бы намеревался ухаживать. Дружба – это просто. А любовь безмерно сложнее. Любовь приносит боль.

Три недели, предшествующие свадьбе, промелькнули, как одно мгновение. Хотя временами Саре казалось, что они тянутся с мучительной медлительностью, доводившей ее до безумия. Она все время вспоминала слова Люси. «Ты не должна пускать свою жизнь на самотек». Будь проклята Люси, внушившая ей мятежные мысли! Сара хотела поступить так, как советовала Люси. Она желала разорвать помолвку и выбрать Кристиана. Но только Кристиан должен был дать ей повод, только один повод – любовь. Она прямо спросила, любит ли он ее. А он не ответил ничего. Он не сумел заставить себя произнести эти слова. А значит, такого чувства он к ней не испытывал. Он говорил о страсти и о дружбе, но не о любви. Сара могла проявить открытое неповиновение родителям и погубить свою репутацию только ради любви. На меньшее она не была готова согласиться.

Усугубляло положение и то, что Мэг была на стороне Люси.

– Герцогиня права, – не единожды повторяла она.

– В чем?

– Ты должна решить, хочешь ли ты выйти замуж по любви или повинуясь чувству долга.

– Я решила, – отвечала Сара. – Я выйду замуж, повинуясь чувству долга. У меня тоже есть обязанности.

Мэг смотрела на нее очень грустно, почему-то напоминая Фергуса II, когда ему не давали лакомство. Но в итоге подруга решила, что должна уважать ее решение, и заверила Сару, что будет с ней рядом в день свадьбы, независимо от личности жениха.

Но когда Сара оставалась в одиночестве, когда она не была занята покупкой недостающих мелочей для приданого и не принимала поздравления бесконечных визитеров, ее преследовали другие слова Люси: «Кристиан не сказал, что любит тебя. Это совсем другое дело. Его поведение можно считать глупым, но простительным, поскольку раньше он ничего подобного не испытывал. Между прочим, нам всем приходится в большей или меньшей степени справляться с глупостью, когда мы влюбляемся».

А если Люси права? Такое может быть? Возможно, Кристиан действительно любит ее, но не может признаться в этом, потому что никогда не влюблялся? Не знает, как назвать чувство, которое испытывает? Или она всего лишь принимает желаемое за действительное?

Когда Сара не изводила себя подобными мыслями, она проводила время с матерью. Они часто ходили к портнихе на примерку свадебного платья. Это было роскошное платье – предел детских мечтаний Сары: с корсажем серебристого цвета, длинной белой сатиновой юбкой, расшитой маленькими голубыми и серебристыми бусинками. Но девушка даже ни разу не взглянула на себя в зеркало, хотя выглядела обворожительно (по крайней мере, в этом ее заверяли мама, портниха и все ее помощницы). Но всякий раз, когда она пыталась взглянуть в зеркало, чувство вины заставляло ее отвести глаза. Она – обманщица.

Ночи она проводила почти без сна, не в силах забыть о той единственной ночи в спальне Кристиана, когда он заставлял ее испытывать такие чувства, о существовании которых она даже не подозревала. А когда Сара не думала о Кристиане, то пыталась справиться со страхом, подавить панику, охватывающую ее при мысли, что всю оставшуюся жизнь ей придется провести с лордом Брэнфордом. Эта паника хватала ее за горло, двигала стены ее комнаты, вызывала удушье.

Сара избегала Люси и Мэг так же тщательно, как избегала смотреть на себя в свадебном платье в зеркало. А потом однажды утром она проснулась – и оказалось, что уже настал канун ее свадьбы.

«Брукс» – клуб, который предпочитали все друзья Кристиана. В любой день он мог встретить здесь Кларингдона, Свифдона, Аптона или Монро – или всех четверых сразу. Сюда захаживали даже Рейф Кавендиш и его близнец – с тех пор как Рейф получил титул виконта от принца за то, что он отдал в руки правосудия убийц покойного графа Свифдона.

Кристиан тоже был членом клуба, но бывал здесь редко. Он не любил проводить время за выпивкой, как, к примеру, Монро. Ему всегда больше нравилось спокойное уединение своего кабинета или библиотеки. Но сегодня его привел в клуб Монро, и Кристиан не сопротивлялся. Завтра Сара выходит замуж. Завтра. Завтра. С тех самых пор как он утром открыл глаза, это слово звучало в его голове мрачным похоронным звоном. Все утро он провел в кабинете, вглядываясь в одну и ту же колонку цифр в бухгалтерской книге, но все время отвлекался из-за постоянно звучащего в его мозгах слова. Завтра. Завтра. Завтра.

К тому времени, как к нему зашел Аптон и предложил сходить в клуб, Кристиан уже был готов швырнуть в стену чернильницу и перо и идти куда угодно. Выпивка сегодня ему явно не помешает.

Мужчины устроились в удобных кожаных креслах одного из салонов клуба, потягивая бренди и беседуя о политике. Через полчаса в салон вошел Оуэн Монро с братом Сары Хартом.

– Монро, что ты здесь делаешь? У тебя же через несколько дней свадьба. Разве ты не должен заниматься последними приготовлениями? – спросил Аптон, предложив мужчинам сесть.

– Я настолько готов, насколько это возможно, – ответствовал Монро, усаживаясь в кресло. Заняв место, он сразу приказал пробегавшему мимо лакею принести ему бренди.

Слово «свадьба» вывело Кристиана из задумчивости. Он поерзал в кресле, нахмурился и сделал большой глоток бренди. Очень большой.

– Вы знакомы с Хайгейтом? – спросил Оуэн, кивнув на Харта.

– Конечно. Рад тебя видеть, Хайгейт, – улыбнулся Аптон.

– Хайгейт, – буркнул Кристиан. Он не мог смотреть на этого человека. Слишком уж он был похож на Сару. Те же черные волосы и яркие зеленые глаза.

Харт тоже сел рядом.

– Что с тобой сегодня, Беркли? – спросил Монро, когда ему принесли бренди. – Ты выглядишь так, словно готов кого-нибудь убить голыми руками.

– Постарайся, чтобы это был не ты, – усмехнулся Аптон. – Наш друг сегодня не в духе. Мрачен с самого утра.

Кристиан проворчал что-то невнятное.

– Полагаю, твое мрачное настроение никак не связано с завтрашней свадьбой леди Сары? – спросил Монро, поправляя и без того идеально завязанный галстук.