Валери Боумен - Похититель ее сердца

Хайгейт всем своим видом выразил удивление.

Кристиан прищурился, глядя на Монро. Какого черта он завел этот разговор в присутствии ее брата?

– Я бы на твоем месте придержал язык, Монро, если не хочешь, чтобы я сорвал твой модный галстук и засунул его тебе…

– Тише, тише! – Монро поднял обе руки, словно сдаваясь или защищаясь. – Я не хотел тебя оскорбить.

– Ты пойдешь на свадьбу? – вмешался Аптон.

– Нет! – буркнул Кристиан. Ну вот, даже Аптон говорит о Саре.

– Но ты же получил приглашение! – не отставал Аптон.

Кристиан лишь скрипнул зубами.

– Тогда давайте спросим Хайгейта, – продолжил Оуэн. – Мне интересно. Что ты думаешь о будущем зяте – маркизе?

Харт пожал плечами.

– Не могу сказать, что я вообще о нем думаю. Но мои родители в восторге от этого союза.

– А твоя сестра?

Кристиану захотелось убить Монро голыми руками. И он чувствовал себя в силах это сделать.

– Она, по-моему, восторга не испытывает, – ответил Хайгейт. – Честно говоря, я не думал, что эта свадьба состоится.

– Вот видишь, вот видишь, – нравоучительно заметил Монро Кристиану. – Еще один человек считает, что для Сары это не лучший союз.

– Хотя, с другой стороны, что я знаю о брачных союзах? – продолжил Харт. – Пока все мои силы уходят на то, чтобы избежать одного из них. – И он засмеялся.

Монро смотрел на Кристиана в упор.

– Ты любишь ее, Беркли? – спросил он, сделав очередной глоток.

Ну вот и настал момент истины. Сейчас Кристиан убьет Монро голыми руками. Он приготовил самый решительный, язвительный ответ. Он даже открыл рот, но не заговорил, поскольку гнев внезапно его покинул. Он глубоко вздохнул и дал единственный ответ, на который был способен. Честный.

– Понятия не имею.

– Это уже что-то, – заулыбался Монро и поднял свой стакан.

Хайгейт сделал глоток бренди.

– Как я могу знать? – простонал Кристиан. – Видит бог, я ухаживал за другими женщинами. Они мне нравились. И я готов был жениться, если бы они захотели. Как мне понять, что с Сарой все не по-другому?

Монро несколько минут молчал, раскурил сигару и выдохнул кольцо дыма.

– Если ты пообещаешь не драться, я тебе кое-что скажу, Беркли. Думаю, тебе надо это услышать. Именно сегодня.

Кристиан фыркнул.

– Не могу тебе этого обещать. – И он подал знак лакею, чтобы тот наполнил его стакан.

– Давай я пообещаю, что удержу его, если он полезет драться, – предложил Аптон с дьявольской улыбкой на лице. – Мне тоже очень любопытно услышать, что ты скажешь.

– Я тоже, – засмеялся Хайгейт. – Меня приводите в восхищение вы, джентльмены, считающие себя влюбленными. А еще вы сбиваете меня с толку. Особенно ты, Монро.

– Подожди немного, Хайгейт. Когда это чувство придет к тебе, ты поймешь, что с этим ничего нельзя поделать. Видит бог, я пытался. – Монро подмигнул.

Кристиан с тяжелым вздохом буркнул:

– Продолжай, Монро. Ты же все равно выскажешься, независимо от того соглашусь я вести себя разумно или нет.

– Это будет не первое наше выяснение отношений с помощью кулаков, – сообщил Монро Хайгейту. Он устроился в кресле поудобнее и продолжил: – Знаешь, Беркли, если бы ты действительно любил одну из женщин, за которыми ухаживал, тебя бы не смог отвлечь от нее ни потоп, ни пожар. Именно это я чувствую по отношению к Александре. Думаю, присутствующий здесь Аптон испытывает то же самое к Джейн.

– Это правда. – Аптон кивнул. – Если по-настоящему любишь, творишь безумства. Те, что ты никогда бы не сделал в нормальном состоянии.

Хайгейт закатил глаза и отпил бренди.

Монро взглядом указал на Аптона.

– Слушай его. Он знает, что говорит.

– Я только сейчас вспомнил, – вмешался Хайгейт, – что сестра о тебе спрашивала.

Кристиан встрепенулся.

– Правда?

Аптон засмеялся.

– Думаю, здесь все ясно. Вон как засиял Беркли, услышав эту новость.

– Она спросила, что я о тебе думаю, – продолжил Хайгейт. – Я сказал, что мы не слишком хорошо знакомы, но ты вроде бы хороший человек.

Кристиан взял у лакея стакан и залпом его осушил. Больше не было смысла скрывать очевидное.

– Кстати, Беркли, что у тебя с рукой?

– Это? – Кристиан поднял забинтованную руку и криво усмехнулся. – Безумство из-за любви.

Кристиан пошел на свадьбу. Не мог не пойти. Пусть его терзали воспоминания и чувство вины, но заставить себя остаться в стороне было свыше его сил. А сегодня стало еще хуже. Он мысленно спорил с друзьями. Яростно спорил. Но и Аптон, и Монро были правы. Сара для него значит неизмеримо больше, чем другие. Так было всегда. Но его собственная трусость не позволила ему признаться в этом самому себе. И ей. А теперь уже слишком поздно. Он сидел среди гостей в церкви Святого Георгия. Да, уже слишком поздно. Ничего нельзя изменить. Он снова и снова напоминал себе, что было бы верхом эгоизма с его стороны признаться Саре в любви. Было бы неправильно раскрыть ей свои чувства и сказать, что он хочет прожить с ней всю оставшуюся жизнь. Она приняла решение. Люси говорила с ней, и Сара ясно дала понять, что ничего не станет менять. Отмена свадьбы вызовет скандал, даже если Кристиан объяснится ей в любви, и Сара примет его предложение. Да и ее отец ни за что на свете не согласится на такого зятя – в этом Кристиан ни минуты не сомневался. Нет, он не станет портить ей жизнь. Но – Бог свидетель – он не мог не прийти в церковь.

Она пригласила его. Почему, Кристиан не знал. Возможно потому, что считала его хорошим другом. Об этом она говорила много раз. В ту ночь об этом вспомнил и он. Тогда он заявил, что у них есть страсть и дружба. Она спросила, любит ли он ее, а он ей брякнул про дружбу. Чертов идиот! Он заслужил одиночество на всю оставшуюся жизнь. Дружба. Он почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Да, он здесь как добрый верный друг. И он станет улыбаться, желать Саре счастья и хлопать по спине ее супруга. И будет делать вид, что ему весело. Никто не узнает, что его сердце разбито на мелкие кусочки.

Словно изумрудно-зеленый вихрь в церковь ворвалась Люси. За ней шествовал ее супруг-герцог. Мужчины поприветствовали друг друга.

– Как ты? – спросила Люси, с тревогой всматриваясь в его лицо.

– Только посмей, – прошипел он.

– Что я должна посметь? – невинным голосом осведомилась подруга.

– Только посмей меня пожалеть.

– Ничего не могу с собой поделать, – уверенно заявила Люси. – Я уверена, что эта свадьба никому не принесет счастья, и ты должен ее остановить.

Кристиан оглянулся, желая удостовериться, что ее возмутительное высказывание никто не услышал. Несколько пожилых гостей дали взглядами понять, что в церкви не принято вести беседы на посторонние темы.

– Говори тише, – буркнул он.