Керриган Берн - Любовь горца

Лиам уронил руку, и все, что он собирался сказать, испарилось, как «доля ангелов» из виски. Потому что была неосязаема, пока не вспыхнула одна-единственная искра.

– Джани сказал мне сегодня, что несколько дней назад вы получили из Лондона плохие вести. Я понял, что вы именно поэтому держитесь особняком. И я решил, узнать, как у вас дела.

– Ничего особенного, уверяю вас. Просто… сплетни об общих знакомых. Пустяки.

Она опять пытается врать. Лиаму не раз приходилось участвовать в допросах, его самого тоже не однажды допрашивали, поэтому он легко умел определить ложь.

Джани упомянул, что письмо было от невестки Лиама, Фары Блэквелл. Обычно он легко примирился бы с мыслью, что в письме содержались всякие пустяки. Именно Фара предложила кандидатуру этой гувернантки, поэтому в самом получении письма не было ничего тревожного.

Но что-то внутри Лиама подсказывало, что есть повод для беспокойства и тревоги. Это было инстинктивное ощущение опасности, на которое он всегда полагался в дни военной службы. Оно не раз спасало ему жизнь.

Опасность была неподалеку, он это чувствовал. Страшная угроза нависла над замком, но определить ее было так же сложно, как найти тень во мраке.

Угроза таилась в срезанной чеке на колесе экипажа, на котором он собирался встретить ее на вокзале. В пожаре, который грозил уничтожить весь его урожай. В насилии, которому, видимо, подвергалась гувернантка. В страхе и боли, таящихся в ее глазах.

Кроме того, был еще Джани, который все время глядел на его дочь, выражение глаз Эндрю, когда он смотрел на него, Гэвин и Рассел, которые пялились на Филомену. Потаенный огонь, тлеющий в разных взглядах, мог привести к взрыву. Но это не касалось ее глаз… В них не было ничего, только тень.

– Кажется, все от меня что-то скрывают, – произнес Лиан мрачно, сделав к ней шаг.

Но изо всех тайн, окружавших семейство Рейвенкрофт как духи прошлого, он более всего хотел узнать секрет гувернантки. Сначала ему показалось, что ее черты исказились от страха, потому что он близко подошел к ней, но потом услышал треск расколотого дерева и оглушительный удар падающей бочки с виски.

Лиам рванулся вперед, схватил Филомену за талию и оторвал от земли. Он отскочил, держа ее на весу, в промежуток между полками рядом с дверью. Лиам крепко прижимал ее к себе, в то время как мимо них с грохотом прокатилась большая бочка весом в четыреста пятьдесят фунтов  [2].

Так они стояли несколько мгновений. Руками он сжимал ее голову. Оба лихорадочно дышали. Господи, она действительно была такой мягкой, как рисовала ему фантазия. Ее пышные груди упирались в его твердую грудь, как упругие подушки. Волосы у него на теле встали дыбом не только от пережитой опасности, но от необъяснимого ощущения электрического разряда, идущего от ее тела, которое находилось прямо под ним.

– Вы видели, как это произошло? – спросил он задыхаясь.

Она смотрела на него широко открытыми влажными глазами немного дольше, чем требовала ситуация, потом отвела взгляд и покачала головой:

– Все случилось слишком быстро!

Паника, возникшая на площади, подсказала Лиаму, что бочка через открытые ворота выкатилась во двор, где она стала набирать скорость и направилась в сторону… Эндрю! Лиам отскочил от Филомены, бросился вслед за бочкой, выскочил во двор и побежал туда, где в печи горел огонь. Если бочка с таким количеством спирта докатится до открытого огня, то будет сильнейший взрыв, как от бочки с порохом.

Выкрикивая имя сына, он мчался за бочкой, готовый, если надо, броситься под нее, чтобы спасти Эндрю. Но другие работники успели добежать одновременно с ним и остановить беглянку буквально в нескольких сантиметрах от распахнутых ворот здания, где горел огонь.

Лиам лихорадочно обыскал двор винокурни, окликая Эндрю. В первую очередь он хотел увидеть сына своими глазами.

– Где он? – требовательно спросил Лиам у Томаса Кэмпбелла.

– Я не знаю, куда он пошел, лэрд, – Томас, спотыкаясь, вышел из кузни, потрясенный тем, что его едва миновала смерть. – Он исчез почти сразу, как вы ушли.

Страх сжал внутренности, и Лиам бросился обратно в складское помещение. Филомена прижалась к стене, чтобы не попасть ему под ноги. Лиам пробежал мимо, чтобы осмотреть все углы и закоулки в том месте, где упала бочка.

Эндрю там не было. Но пока Лиам осматривал ту полку, на которой лежала бочка, ему стало ясно, что бочку кто-то столкнул. И если бы он не бросился к Филомене… бочка бы его раздавила.

– Эндрю?

Филомена открыла дверь в спальню мальчика и обнаружила, что тот стоит на коленях и трет каменный пол щеткой.

– Что вы делаете?

– Мисс Локхарт. – Он вскочил на ноги и нахмурился. – А что вы делаете в моей комнате? Отец с вами?

Филомена обратила внимание, что под отвращением в его голосе скрывается что-то еще. Возможно, испуг или вина, как будто она застала его за каким-то неприличным занятием. И чем дальше она заходила в комнату, тем беспокойнее ей становилось. Комната была отделана в черных и красных тонах, за исключением гусиного пуха, который покрывал не только пол, но и все поверхности в этом аккуратно убранном помещении. Пух летел по каменному полу и коврам, повинуясь малейшему дуновению ветерка, который сопровождал движение ее юбок. Распотрошенные трупы подушек лежали в ногах кровати, а две вяло обвисли на шкафу.

– В винокурне произошел инцидент. И ваш отец им сейчас занимается, – пояснила она. Филомена не чувствовала, что вправе объяснять, что произошло. Но знала, что это не несчастный случай, так как видела больше, чем говорила. Она заметила в темноте смутную фигуру. Неужели это был броллахан? – Эндрю, скажите мне, что здесь произошло? Это вы сделали? – Она обвела рукой хаос вокруг, потом подняла ботинок, разорванный пополам.

Боже, что происходит в этом древнем замке?

– Да, это я.

Но при этом Эндрю не сдвинулся с места, потому что закрывал то, что было на полу, и смотрел на Филомену испуганными, виноватыми глазами, как будто участвовал в каком-то преступлении.

Ее сердце сжалось от жалости, и она остановилась у стола, где углем были нарисованы темные силуэты и красные глаза, от которых по спине побежали мурашки. Это была та самая тень. Филомена заметила ее перед тем, как полка, на которой стояла бочка с виски, треснула, бочка покатилась и едва не задавила Рейвенкрофта. Как это ужасно, когда нельзя доверять даже собственным глазам! Неужели Эндрю тоже видел демона? Или он имеет к нему какое-то отношение?

– Эндрю, не могли бы вы объяснить мне…

Ее прервал какой-то шум, который доносился из шкафа. Тяжелые деревянные двери дрогнули, будто кто-то пытался из шкафа выбраться. Это что, какая-то хитрая шалость? Или нечто куда более злобное?