Барбара Вуд - Огонь души

На площади Гилгамеш в Вавилоне, рассказала Селена Рани как-то вечером, когда они вместе пили чай, все больные и инвалиды собираются вместе, как в вашей чикисаке. Им всем оказывается помощь, но в том, как это делается, нет никакой системы, никакого порядка, и часто помощь оборачивается вредом. Многие больные просто ждут своей смерти. В наших храмах Эскулапа в Сирии ищущий помощи платит жрецу какую-то мелочь, и за это он может провести ночь в приюте. Если во сне к больному является Бог, то он исцеляется. Если нет, больной уходит ни с чем. Бог может явиться в облике врача или жреца, но все зависит от умения врача, и пациент всегда очень рискует.

— Значит, ты одобряешь наш метод?

— Создание чикисаки — да. Дома, в Антиохии, моей матери приходилось обегать весь город, чтобы проведать пациентов. Многие из них были одиноки, и о них некому было позаботиться, даже за теми, у кого были деньги, ухаживали люди, ничего не смыслящие в медицине. У нас не было обученных сиделок, как в вашем павильоне. Однажды мне привиделся во сне большой дом, похожий на храм или дворец. И я услышала голос, или это были мои собственные мысли, он произнес: «Алебастровые стены, они светятся на солнце».

— Что это значит?

— Сначала я думала, что заглянула в будущее и увидела дом, в котором когда-нибудь побываю. Когда я пришла сюда, в этот дворец, я подумала, что это дом из моего видения. Но теперь я больше в это не верю. Я даже думаю, что это, возможно, не была картина реального места, а скорее это была какая-то идея. Когда я увидела павильон и услышала о вашей чикисаке, мне стало ясно — когда-нибудь я сама создам такую чикисаку в Антиохии, где больные и инвалиды найдут уход и покой.

Рани вздохнула. Она восхищалась высокими целями Селены и завидовала тому, что она может достичь эти цели. Как бы я могла прожить свою жизнь, родись я не в этом мире, а в вашем!

На улице начался мелкий дождик. Селена отставила свою чашку и подошла к шелковым шторам.

— Когда вы отправляетесь в путь? — спросила принцесса.

— Завтра.

— Значит, вы выяснили, какой дорогой вам нужно идти?

Селена ответила, не оборачиваясь, будто обращалась к дождю:

— Мы присоединимся к каравану человека по имени Гупта. Он хорошо знает дороги Армении и заплатил за покровительство горным разбойникам. Он обещал, что мы дойдем до Черного моря в целости и сохранности.

— А потом?

Селена еще какое-то время смотрела на дождь, а потом повернулась к Рани:

— Там, на берегу, Вульф найдет себе корабль, который доставит его через все море до Дуная. А я отправлюсь дальше на юг, в Киликию. Еще до наступления весны я буду в Антиохии.

Женщины посмотрели друг на друга.

— Мне будет не хватать тебя, — сказала Рани.

— Мне тебя тоже.

Рани опустила веки. Она думала было уговорить Селену еще какое-то время побыть в Персии, но знала ее историю, она знала об Андреасе, о розе из слоновой кости, которая хранила тайну рождения Селены, знала и об обещании, данном умирающей Мере, найти свою судьбу. Ее ждет большое будущее, и Рани не имеет права ни на один-единственный день отдалять это будущее. У нее самой нет будущего и никогда не было. С момента рождения, так как она родилась девочкой, ее путь был предопределен — замужество, дети, прозябание в невежестве.

Рани уже давно прокляла свою судьбу. Но с годами гнев и горечь утихли, а она научилась быть благодарной за то, что имела. Хотя у нее и не было ни мужа, ни детей и в этом месте к ней относились как к бесполезному существу, не стоящему внимания, но все же она жила, могла читать книги и могла поддержать разговор с каким-нибудь ученым человеком. Но пребывание Селены в ее дворце снова разожгло пламя гнева. Привязанная к своей кровати и к этой уединенной части дворца, Рани проклинала свою судьбу.

А еще она думала: я ошиблась. Селена — не та, чье появление возвестили звезды. Она не та, кто уведет отсюда доктора Чандру.

Женщины опять замолчали. Принцесса лежала на своем ложе. Селена сидела в другом конце комнаты и смотрела на дождь. Физически они были рядом, но души их были далеко друг от друга. В то время как Рани уже грустила о предстоящей потере только что приобретенной подруги, Селена внутренне сопротивлялась решению, которое ей предстояло принять.

«Потому что теперь я не могу больше продолжать свой путь с Вульфом, — думала она безутешно. — Еще вчера я могла поехать с ним в Армению, но сегодня все изменилось».

Она обернулась и посмотрела на Рани, спрашивая себя, может ли она ей довериться, попросить совета. За несколько недель пребывания во дворце Селена научилась ценить спокойную силу и мудрость Рани. Долгие годы быть закованной в неподвижное тело. Жить в полном одиночестве — такую судьбу, думала Селена, могла победить только женщина с великой внутренней силой.

Как только можно выдержать такую жизнь? — думала Селена, разглядывая маленькую круглую головку Рани с седеющими черными волосами, собранными на затылке. Как можно тридцать лет жить в замкнутом пространстве и принимать у себя только одного человека?

Ее мысли снова обратились к доктору Чандре. Такой тихий и ненавязчивый, он все же не выходил у Селены из головы.

За эти недели он почти не говорил с Селеной. Она предположила, что причина была в том, что обратиться к такой женщине, как она, иностранке низкого происхождения, было ниже его достоинства. Но в то же время она его очень интересовала. Селена знала об этом. Когда бы она ни пришла в павильон, доктор Чандра был там, стоял молча в своем углу и наблюдал за ней. И почти каждый вечер, когда Селена заходила к принцессе, та задавала ей вопросы о том, что она видела и делала в течение дня в павильоне, о том, что наблюдал Чандра и о чем уже доложил ей.

Как и в тот вечер, когда она пыталась помочь Нимроду своим «внутренним прикосновением». Рана на его голове совсем зажила, но из-за долгого лежания в его легких скопилась вода. Старания врачей и сиделок ни к чему не привели, астролог постоянно кашлял и при каждом вздохе подозрительно хрипел. Так как лекарства и паровые бани, похоже, не помогали, Селена предложила попробовать «внутреннее прикосновение», заметив, конечно, что этот способ не всегда помогает.

Она подошла к кровати астролога, вытянула руки и мысленно вызвала картину огня. Почувствовав в себе силу огня, она начала описывать руками круги над его телом. «Внутреннее прикосновение» успокоило Нимрода. Он стал реже кашлять, легче дышать, и через несколько дней его легкие снова были сухими и он был на пути к выздоровлению.

Селена вскоре заметила, что Рани испытывает жгучий интерес к целительству и что она уже много знает в этой области. Однажды Селена стала свидетельницей того, как в павильон привели овцу. Ее подвели к пациенту, который подул ей в ноздри. Потом животное увели. Вечером Селена спросила Рани, что это значит.