Аманда Скотт - Опасные иллюзии

— Он не может этого сделать!

— Может и сделает. Итак, где мои жена и дочь?

Дейнтри умоляюще посмотрела на тетю Офелию.

— Я ничего не скажу ему, лучше сяду в тюрьму.

После нескольких минут молчания, леди Офелия твердо заявила:

— Нет необходимости упоминать о тюрьме. Говорите: бумага требует их присутствия в четверг у окружного судьи?

— Да, но вы вряд ли согласитесь предстать перед судом, мадам. Просто скажите, где их найти, и вам не придется переживать такого позора.

— Разве позорно посетить судебное заседание? Вы забыли одну вещь, молодой человек: если мы попадем туда, вам придется поведать всему миру о своем поступке.

— Зачем, мадам? В таком деле ни один суд не выдвинет обвинение против мужа. Но если вы с Дейнтри желаете выставить себя на посмешище, что ж, я не буду препятствовать. Однако предупредите Сюзан: чем сильнее она меня разозлит, тем страшнее для нее окажутся последствия, когда Жерво прикажет ей вернуться домой.

После ухода Сикорта Дейнтри воспользовалась первой же возможностью наедине побеседовать с тетей Офелией.

— Что нам теперь делать — выдать им Сюзан? Думаешь, твоя сестра со спокойной совестью позволит отправить тебя в тюрьму?

— Нет, конечно, — горестно вздохнула девушка.

— Полагаешь, Энни, миссис Попл, Феок или Дьюк будут рисковать из-за твоей сестры? Когда Сикорт найдет жену, он непременно сурово накажет их.

— О, это будет ужасно! Хорошо, тогда придется последовать вашему совету и рассмотреть дело Сюзан в суде. Конечно, папе это не понравится, но Жерво — справедливый человек. Кроме того, мы попросим Деверилла замолвить за нас словечко. Я немедленно напишу ему, расскажу о намерениях Джеффри.

— Воспитанные девушки не пишут неженатым мужчинам и уж тем более не делятся с ними секретами своей семьи, — заметила тетя Офелия.

— О, какие церемонии! Деверилл же написал нам, предупредив о намерениях Сикорта. Значит, ничего страшного, если я ему отвечу и объясню ситуацию, а заодно предупрежу, какое грязное дело задумал Джеффри.

— И об этом листе с «habeas corpus».

— «Можете получить тело», — произнесла Дейнтри, вспоминая полузабытые уроки латинского. — Но что это еще означает?

— Именно то, о чем сказал Джеффри. Сэр Лайонелл предупреждал меня о возможности такого поворота дела, но я не хотела раньше времени расстраивать тебя. Поскольку у Сикорта есть все официальные бумаги, мы обязаны будем выдать Сюзан ему, или же окружному судье.

— Тогда лучше Жерво, — вздохнула Дейнтри. — Деверилл — Корт надолго запомнит этот день.

— Надеюсь, — с сомнением проговорила леди Офелия. — Мне нужно предупредить Лайонелла, что нам понадобятся его услуги.

Гидеон не особенно удивился, получив послание Дейнтри. Он уже давно понял: эта девушка не слишком обеспокоена ложными, по ее мнению, представлениями о морали. Впрочем, как и сам Гидеон. Однако отец Дейнтри явно не разделял взглядов дочери. Тем не менее, являясь инициатором переписки, Гидеон счел своим долгом ответить на письмо.

Дейнтри сообщала о своем намерении выступить против Сикорта, обратившись за поддержкой к Жерво. Она наивно полагала, что Гидеон сможет повлиять на отца. Увы, это было невозможно, но он все равно решил в четверг приехать в Лонсестон, чтобы прекрасная брюнетка не подумала, будто ее покинули. Несмотря на всю свою независимость и гордость, Дейнтри нуждалась в защите, дабы не пострадать от последствий собственной горячности.

Гидеон понятия не имел, как отнесется отец к его присутствию на суде, и даже не хотел думать об этом, но утро четверга он встретил в замке Лонсестона, древней столицы графства и резиденции герцога Корнуольского. Здесь, начиная с 12 века, собиралась вся знать.

Четверг, кроме всего прочего, считался рыночным днем, поэтому все дороги были запружены телегами и повозками. Однако вспомнив о былых битвах и молниеносных атаках, Деверилл без особых усилий пробился к воротам замка. Миновав внутренние постройки, тюрьму и сад, он спешился у главного здания. В зале суда уже было полным-полно народа, но Сикорта, расположившегося в первом ряду, Деверилл заметил сразу. Усевшись во втором ряду, он огляделся, пытаясь отыскать дам семейства Сен-Мерринов — увы, тщетно.

Жерво со своего высокого стула сурово посмотрел на сына, затем перевел взгляд на папку в руках.

Экипаж леди Офелии благополучно миновал рынок Лонсестона и начал спускаться с холма. Впереди показались южные ворота древнего замка.

— Вот он, мадам, — сказала Дейнтри.

Да, мы обогнем его, чтобы въехать в северные ворота. Мне бы хотелось, мои дорогие, чтобы ваш отец и Чарльз также присутствовали на суде. Сюзан, молчавшая всю дорогу, при этих словах очнулась от забытья.

— Папа очень сердится на меня. Жаль, что Мелисса отказалась остаться с Энни; нам пришлось отвезти ее к Шарлотте и встретиться с отцом.

— Раз папа согласился оставить Мелиссу в Таском-парке, значит, он уверен, что Жерво решит дело и твою пользу, — постаралась успокоить сестру Дейнтри. — Выше голову, дорогая. Деверилл будет на нашей стороне. Кроме того, твои интересы защищает сэр Лайонелл Уэрринг. Он весьма красноречивый адвокат и способен убедить кого угодно, правда, мадам?

— Ему ничего другого и не остается, — пожала плечами леди Офелия.

Сюзан снова погрузилась в свои невеселые раздумья, а Дейнтри огляделась вокруг, только сейчас заметив, что они проезжают мимо тюрьмы. Как раз в это время рослый надсмотрщик вводил в здание какого-то закованного в цепи мужчину. Дейнтри с ужасом вспомнила свое опрометчивое заявление о готовности лучше пойти в тюрьму, чем отказаться от попытки защитить сестру, и ей стало дурно.

Слева возвышалась огромная круглая башня, а за лужайкой виднелось здание суда. Наконец экипаж остановился. Ехавший за ними слуга спешился, торопливо открыл дверцу и опустил подножку. Первой вышла Дейнтри. Покачнувшись, она едва не упала — настолько ослабели от страха ее колени. Однако слуга вовремя поддержал хозяйку. Вокруг находилось много людей, но их лица были ей незнакомы. Деверилла также нигде не было видно. Очевидно, он решил, что они приедут в сопровождении Сен-Меррина и счел бестактным немедленно засвидетельствовать свое почтение.

Однако отец наотрез отказался ехать с ними. Даже Мелиссу он согласился приютить только после того, как леди Офелия сказала, что ребенка не пустят в суд, а бросить бедняжку в экипаже — просто бесчеловечно.

— Подумайте, что будут говорить люди о дедушке, заставившем собственную внучку сидеть перед зданием суда только потому, что этот сноб не может уследить за ней в своем доме.

Сен-Меррин пошел на уступки относительно Мелиссы, но и слушать не стал о поездке в Лонсетон.