Аманда Скотт - Ловушка для графа

Ротвелла удивила, что в ответ на приказ отца отправляться спать, Мэгги лишь вяло кивнула головой и осталась сидеть на месте. Похоже, она совсем не собиралась подчиниться. В Англии подобное поведение недопустимо. Там беспрекословно выполняется все, что прикажет отец или старший брат. Даже непокорная Лидия редко выказывает неповиновение прямо ему в лицо. Возможно, потом она все же поступит по-своему, но вначале сделает вид, что почитает старших.

Мак-Друмин, похоже, привык к подобному поведения дочери. Не обращая на нее внимания, он жестом указал в сторону лестницы и повел Ротвелла и Джеймса на второй этаж, где возле одной из спален пожелал им спокойной ночи.

Комната, куда они вошли, была совершенно простой. Кроме большой кровати, деревянного стула и огромного шкафа в ней ничего не было. Единственным утешением служил огромный камин.

Челтон поднял голову от небольшого саквояжа, который распаковывал:

– Я послал за горячей водой, милорд, а Мария занялась вещами мисс Мак-Друмин, то есть я хотел сказать, леди Ротвелл… – он выжидательно уставился на графа.

– Боже мой, Нед… – начал Джеймс.

Ротвелл жестом остановил его и отчетливо произнес:

– В данный момент это ее право. Пусть пользуется моим именем, пока может. А теперь иди спать. Мы обо всем поговорим завтра утром.

Джеймс не спешил уходить.

– Ваша комната рядом, – услужливо подсказал Челтон. – Я взял на себя смелость приказать одному из здешних слуг побыть вашим камердинером.

– Спасибо, – Джеймс повернулся к брату. – Нед, как долго ты намерен здесь оставаться?

– Еще не знаю, – искренне ответил Ротвелл. – Я думал, Мак-Друмину не понравится мое присутствие здесь, но он встретил меня с распростертыми объятиями. К чему бы это?

– Практичный человек. Наверное, надеется, что его дочь сумеет сохранить контроль над ситуацией и семейной собственностью. Зачем ему принимать тебя в штыки?

– Но я же все объяснил. Неужели ты был так занят Кейт Мак-Кейн, что не слышал нашего разговора?

– Знаешь, почему ее зовут Бешеная Кейт? Мне сказал это один из слуг. Все из-за характера. Ее сумасбродные выходки наводят страх на всех мужчин в округе.

– Похоже, тебе нравится ее дразнить, – Ротвелл криво усмехнулся. – Смотри, как бы она кое-что тебе не отстрелила. Я видел, куда был направлен пистолет.

– Дайте мне возможность побыть с ней наедине хотя бы десять минут, и я навсегда отучу ее от подобных штучек. Если честно, я хотел бы увидеть ее с чисто вымытым лицом и в нормальном платье. Она, конечно, мегера, но очень красивая.

Ротвелл с сомнением покачал головой.

– Даже с чистым лицом эта женщина слишком опасна, чтобы иметь с ней дело. Мой совет держись от нее подальше.

– Она не более опасна, чем Мэгги, – парировал Джеймс. – Я знаю, ты не винишь мисс Мак-Друмин в том, что произошло в Лаггане, но не она ли уговорила тебя поехать в Шотландию? Ведь ничего бы не было, если бы ты из Дербишира преспокойно вернулся в Лондон.

Дверь в спальню отворилась, и внесли горячую воду, избавив Ротвелла от необходимости отвечать Джеймсу, который тут же ушел к себе. Ротвелл закончил приготовление ко сну и, отпустив Челтона, забрался в кровать и нашел ее чрезвычайно удобной. Стеганое одеяло из гагачьего пуха было легким и теплым, простыни сухие и теплые, а подушка хорошо взбита. В воздухе чувствовался аромат влажной хвои и еще чего-то, что преследовало их уже несколько дней. Кажется, Мэгги говорила, что так пахнет торф. Ротвеллу нравился запах Северной Шотландии.

Он не сразу уснул. Со двора донеслись голоса сторожей усадьбы, и он подумал о Фергусе Кэмп-белле. Этот тип выглядит как настоящий головорез. Не удивительно, что он не нравится женщинам. Но похоже, Мак-Друмин его не боится, так что Кэмпбелл по большому счету не более, чем пешка. Тем не менее он все же являлся местной властью – не зря же Мак-Друмин так тщательно скрывает от него бочки с виски. А то что там именно виски, Ротвелл нисколько не сомневался.

Мак-Друмин занимается контрабандой виски, это ясно как день, но он, Ротвелл, не намерен выдавать его Райдеру в угоду таким, как Фергус Кэмпбелл. Конечно, он не оправдывает незаконное производство виски на своих землях, но спешить с выводами не стоит, пока не выяснено все до конца. Возможно, это единственный незаконный источник дохода в Долине Друмин. Чем больше он узнает о деятельности Мак-Друмина, тем легче Райдеру будет отыскать другие подобные источники по Северной Шотландии.

Еще одна проблема – Мэгги. Джеймс считает, только она повинна в его приезде сюда, не зная, что Ротвелл сам поставил себя в такое положение, и Райдер шантажом смог заставить его поехать. Так что Ротвелл, в отличие от Джеймса, винил только себя.

Ничего страшного, говорил он себе. Каждый может совершить ошибку, нужно только вовремя ее исправить. Пройдет неделя-другая, он вернется в Лондон и аннулирует этот брак. Ведь Мэгги ничего от него не требует и, похоже, не стремится, чтобы брак на словах стал реальным браком на деле. Самое главное – ни в коем случае к ней не прикасаться.

Плохо, что в мыслях он называет ее Мэгги. Нет, она была и останется только мисс Мак-Друмин. Ротвелл ни на секунду не должен думать о ней как о леди Ротвелл. Совсем не трудно будет себя контролировать. Правда, порой возникает желание обнять девушку, но это было всего пару раз. Иногда он ей улыбался и чувствовал легкое волнение, когда она улыбалась в ответ. Все-таки у нее нрав не намного лучше, чем у подруги, к тому же она упрямая и говорит, не подумав. А ее рассуждения о политике! Полнейшая нелепица, но что еще можно ожидать от женщины?

Неожиданно Ротвелл подумал, что больше ни с одной женщиной не говорил о политике. Откуда же он может знать, что они думают о ней? Ему всегда казалось, что ни Лидия, ни мачеха не проявляют к политике особого интереса, и если бы попытались заговорить о ней, он бы наверняка оборвал их на полуслове. Но, хотя на девяносто девять процентов Ротвелл был не согласен с Мэгги, ему нравилось с ней беседовать. Она заставляла его думать…

Ротвелл вздохнул, закрыл глаза, и перед ним сразу же возник образ девушки. Он больше не думал о ее политических воззрениях, думал лишь о золотистых волосах, карих глазах, шелковистой коже. Представлял губы и желал ощутить их прикосновение. Хотел видеть девушку обнаженной, знал, что никогда к ней не прикоснется, но очень хотел заставить ее стонать и восторженно вскрикивать в его объятиях, хотел заниматься с ней любовью. Тело откликнулось на мысленный призыв, и Ротвелл застонал.

Мэгги сидела в зале и ждала возвращения отца, надеясь, что тот не станет увиливать от разговора. Она была уверена, отец не ляжет спать, когда проводит Ротвелла до его комнаты, поскольку еще не сделал ежевечернего обхода усадьбы и не отдал распоряжения слугам.