Аманда Скотт - Сумеречная роза

Пробежав глазами несколько абзацев, пока Джонет говорила, Элис продолжала:

— Она тоже упоминает восстания, а также сообщает об уверенности короля, что если у Элизабет родится мальчик, то все примут его как законного наследника трона и беспорядки прекратятся. Надеюсь, что у нее родится дочь, — кисло добавила Элис.

В ответ она получила неодобрительный взгляд Джонет.

— Не обращай внимания на мое плохое настроение, — вздохнула она. Просматривая дальше письмо, она продолжала:

— А вот еще, слушай. «Многие попросили о мире и амнистии, и Тюдор проявил великое милосердие. Правда, в деле человека по имени сэр Джеймс Тирелл он показал даже чрезмерное его изобилие, потому что объявил ему амнистию, да не один, а два раза, с разницей всего в один месяц». Она добавляет, что он, без сомнения, просто ошибся.

Джонет кивнула, а Элис задумалась. Для мужчин стало довольно обычным делом просить об амнистии. Значит, каждое отдельное нарушение не расследовалось тщательно, даже не особенно фиксировалась. Поскольку сэр Джеймс оставался сторонником Ричарда, ничего странного в его просьбе о прощении не заключалось. Однако если его король простил два раза за месяц, наверняка Джеймс сделал еще что-то, что не покрывалось первым помилованием. Она не могла поверить в случайную ошибку такой важности. Что же он мог сделать?

Мысли путались в ее голове, но поделиться ей было не с кем. Она ладила с Гуилимом, но только потому, что они редко виделись. Каждый занимался своими делами: Гуилим много ездил по имению, налаживая его управление, или развлекал себя тренировкой людей и лошадей, а она занималась домашними мелочами. В результате их усилий Вулвестон стал процветать, как никогда. Замок заново отремонтировали и обставили. На фермах арендаторы опять стали сеять хлеб, а деревни, в которых болезнь выкосила много народу, начали снова разрастаться.

Гуилим быстро заполнил пустоту, образовавшуюся после смерти ее отца и брата, и крестьяне уважали его за щедрость и справедливое руководство. Он знал военные ресурсы замка как свои пять пальцев и мог помочь Николасу в мобилизации, если королю понадобится дополнительная военная сила. Гуилим поощрял также мужчин приобретать военные навыки и даже раздавал мальчишкам золотые монеты, если видел, что они упражняются в стрельбе из лука. Элис воздавала должное умениям Гуилима, но он всегда выглядел мрачным и нелюдимым. И конечно, с таким человеком делиться тревожными мыслями не представлялось возможным.

Письмо Мэдлин пробудило в ней стремление оказаться в центре событий, и когда Джонет попросила ее продолжить чтение, она отозвалась:

— О, тут осталось совсем немного, она еще пишет, что Николас сейчас при дворе. Мне кажется, я напишу ему, как ты советуешь, Джонет, и напомню, что Элизабет может обидеться, если меня не будет среди фрейлин, когда родится ее ребенок.

Но на ее просьбу позволить вернуться ко двору последовал решительный отказ. Вскоре Николас сам явился в Вулвестон, и, несмотря на свое разочарование, Элис обрадовалась его приезду. Они с Джонет пересчитывали постельное белье, когда он вдруг вошел в комнату. Отшвырнув в сторону охапку полотенец, она бросилась в его объятия, вряд ли заметив, что лицо Джонет сначала просияло, а потом стало печальным, потому что он приехал один. Ее собственный восторг тоже продолжался недолго, пока он не сказал, что может остаться меньше чем на неделю.

— Но вы же отсутствовали почти три месяца!

— У меня обязанности, девочка.

— И провинившаяся жена, которую надлежит наказать, — фыркнула она, вырываясь и совершенно не пытаясь сдержать вспышку гнева.

— Да. — Он сделал знак Джонет оставить их, и она повиновалась с готовностью, удивившей Элис. — Подойдите ко мне, — раскрыл он объятия, — и смягчите свою злость. Я не хочу браниться.

Увидев желание в его глазах, Элис почувствовала возбуждение. Она стала умолять:

— Возьмите меня с собой в Лондон, Николас. Вы не можете представить, как сильно я скучала по вас.

— Если бы вы упомянули меня раньше Лондона, я бы поверил.

— О, вы просто невыносимы! — Она увернулась и убежала бы из комнаты, но сэр Николас схватил ее и притянул к себе.

Когда он поцеловал се, она растаяла, и когда он подхватил ее на руки и понес в спальню, она не протестовала. Элис и правда соскучилась, но надеясь, что он станет более уступчивым, утолив свое желание, ошиблась.

— Настроение Элизабет очень неустойчиво, малышка, — ласково гладил он ее волосы. — При ней постоянно находятся ее мать и леди Маргарет, и, говорят, они просто сводят ее с ума. И хотя все настаивают, что родится мальчик, она, должно быть, боится, что у нее будет девочка, поэтому совершенно непредсказуема и капризна. Вы скоро снова оказались бы в опасности.

— Я могу позаботиться о себе, — возразила Элис.

— И тем не менее, — ответил он, — она не спрашивала о вас, и вы не поедете. — Он повернулся, чтобы посмотреть ей в лицо:

— Скоро двор переезжает в Винчестер, чтобы там ждать рождения младенца, и Гарри приказал сделать копии папской буллы, подтверждающей его титул и брак и грозящей отлучением от церкви каждому, кто попытается оспаривать ее пункты. Содержание буллы будет оглашено по всему королевству. Ее даже напечатали, как новые книги, так что ее можно разослать повсюду, чтобы люди могли прочитать сами. В сложившихся обстоятельствах неразумно позволять вам ехать туда, где вы можете вызвать недовольство Элизабет. Ну а теперь хватит болтовни, милая. У нас есть лучшие способы провести время.

Согласившись с последним заявлением, она поняла, что дальнейшие возражения не тронут его, и решила попытаться наверстать упущенное за короткое время, которое он мог провести с ней, прежде чем вернуться к своим обязанностям. За все время его пребывания они только один раз поспорили, когда она узнала о судьбе братьев Стаффорд, чье восстание, как и восстание Ловелла, потерпело неудачу.

— Главари ускользнули и укрылись в церковном убежище, — рассказал ей Николас, — но люди короля скоро вытащили их оттуда…

— Тюдор приказал забрать их из святого убежища! — воскликнула Элис, не в силах поверить своим ушам.

— Да, — подтвердил он. — Хэмфри Стаффорд повешен, четвертован и утоплен в Тайберне в Лондоне, однако Томаса простили.

Она вспомнила, что Ловелл говорил ей о политике Тюдора, заключающейся в прощении и наказании, но рассказанная история ее ужаснула.

— Как вы можете сохранять верность человеку, который нарушает право неприкосновенности убежища?

Николас спокойно объяснил:

— Он сделал то, что должен был сделать. Изменники требуют неприкосновенности везде, где могут найти крест, а Калем даже не настоящее церковное убежище. Гарри — мудрый человек, и я предан ему, потому что верю в добро, которое он несет стране.