Аманда Скотт - Сумеречная роза

Дамы присутствовали не все. Элис не заметила Мэдлин и увидела ее только вечером за ужином в главном зале. Подруги радостно обнялись.

— Я уже почти перестала надеяться! — воскликнула Мэдлин.

— Дорогая, — произнес мужчина позади нее, задумчивый пожилой джентльмен в черных бархатных одеждах, расшитых золотой нитью, в шляпе с золотым пером, — прежде чем ты собьешь с ног леди Мерион, может быть, ты представишь меня ей?

— Да, сэр, — ответила она смеясь, — конечно же. Элис, это мой отец, сэр Уолтер Фенлорд. Он и мой брат Роберт останутся в городе на все рождественские праздники.

— Значит, у нас будет семейное Рождество, — заявила Элис, после того как должным образом поприветствовала сэра Уолтера. — Николас снял дом на Темзе недалеко от Куиншита для своей семьи.

— Выходит, вся его семья теперь в Лондоне? — невинно поинтересовалась Мэдлин.

— Гуилим привез нас с Джонет в город, — ответила Элис на главный вопрос, который интересовал Мэдлин. — Остальные приедут через неделю. Гвинет расстроена, что обязанности ее сына не позволяют нам приехать к ним в Уэльс, и поэтому они приезжают сюда. — Она улыбнулась сэру Уолтеру. — Я знаю, что моя свекровь будет рада познакомиться с вами, сэр. Вы должны нанести им визит, когда они приедут.

— Я непременно так и сделаю, — согласился сэр Уолтер, кивая. — Она и ее семья проявили большую доброту к Мэдлин в Мерион-Корте, и я хочу должным образом поблагодарить ее за гостеприимство.

— Мы обязательно поблагодарим, отец, — весело отозвалась Мэдлин, — но пойдите и поговорите с кем-нибудь еще, сэр, потому что мне так много нужно рассказать Элис. — Он отошел, ласково улыбаясь, и Мэдлин, схватив Элис за руку, попросила:

— Ну давай расскажи мне все, что ты делала, и все, что случилось с тех пор, как я уехала. Я так отчаянно скучала по тебе!

Элис не меньше ее хотела обменяться секретами, поэтому они поспешили в спальню Мэдлин. Элис тоже радовалась возможности поговорить с кем-то, кроме Джонет, кто так же любит ее и интересуется ее делами. Элис даже рассказала Мэдлин больше, чем планировала.

— Ребенок! Клянусь мадонной, как замечательно! Ручаюсь, сэр Николас раздувается от гордости не хуже королевских павлинов.

— Он не знает, и ты не должна пока говорить ему!

— Не говорить ему? — Мэдлин нахмурилась. — Но ты должна сказать. Не думаешь же ты, что он будет недоволен? Любой мужчина обрадуется!

— Если не считать такой мелочи, что я не сказала ему раньше, — ответила Элис. — Я боялась, что он не позволит мне приехать ко двору. И он все еще может запретить мне участвовать в рождественских праздниках, решив, что я могу навредить ребенку.

— Мужчины, — вздохнула Мэдлин. — Они думают, что знают все. Ладно, я не скажу ему, но все же будь осторожнее. Может быть, ты откроешься его матери, когда она приедет. Мне кажется, она очень добрая и не из тех, кто поднимает шум по пустякам.

— Я не могу сказать ей раньше Николаса, — твердо заявила Элис.

Однако вопрос о беременности Элис даже не возникал, потому что ко времени приезда его семьи уже начались рождественские торжества. Дом в Куиншите, где поселилась семья, ни Николас, ни Элис не смогли пока посетить, поскольку за ними все еще сохранялись апартаменты во дворце. Зато члены семьи посещали почти все пиршества и развлечения в Вестминстере. Король наслаждался Рождеством и в первый раз не скупился на расходы. К двенадцатому дню Рождества Элис, не понаслышке знакомая с расходами на ведение хозяйства, уверяла, что он потратил целое состояние.

На пиру в День Богоявления одних только блюд со сладостями на ломящихся столах стояло не меньше шестидесяти. Элис и Мэдлин попытались сосчитать все перемены блюд, но скоро, увлекшись едой и разговорами с друзьями и родственниками, потеряли счет. Богослужение в церкви сопровождала восхитительная музыка, с флейтами и трубами, а после службы стали показывать живые картины. Актеры наперебой старались превзойти друг друга в изображении сцен из Писания о рождении Христа.

После представлений развлечения продолжили танцы в главном зале. Глава рождественских увеселений пародировал многих присутствовавших знатных лордов. Выступали и менестрели, бродячие жонглеры и акробаты, дрессированная собака и даже человек с тремя ястребами, обученными летать высоко над толпой, а потом бросаться вниз и пролетать через украшенные лентами золотые кольца, которые держал в руках их хозяин.

Присутствовал и принц Артур, завернутый в алый бархат и лежащий в позолоченной колыбели с балдахином, стоящей на помосте рядом с креслом его матери. Принца охраняли его собственная стража и оруженосцы, готовые покачать колыбель, если он плакал. И Элис, любовавшаяся элегантным пурпурным бархатным платьем королевы с накидкой из горностая и соболей и тем, как огни зала искрятся на ее золотой короне и драгоценностях, наблюдала за ней, когда она склонилась над своим сыном и протянула тонкую руку, чтобы поправить его одеяло. Выражение слепой преданности на лице Элизабет положило конец всем мыслям Элис о ее братьях. Совершенно ясно, что она не обрадуется, если король узнает, что принц Йорк жив. Судя по ее преданному взгляду на своего малыша, она будет бороться гораздо сильнее за то, чтобы увидеть на английском престоле его, чем одного из своих братьев.

— Могу я иметь удовольствие пригласить вас на танец, леди Мерион?

Элис резко обернулась на знакомый голос и оказалась лицом к лицу с Генрихом Тюдором. Она уже заметила раньше, что он больше не сидит на помосте рядом с королевой, но никак не ожидала увидеть его перед собой — стройного, высокого, элегантно одетого и улыбающегося. Веселые искорки сверкали в его бледных голубых глазах. Он ждал ее ответа.

Оглушенная и немало смущенная тем, какой поворот приняли ее мысли, она сделала реверанс, лелея только одну надежду — продержаться ближайшие несколько минут и не сказать чего-нибудь глупого или неблагоразумного. Они танцевали величественный неторопливый танец, и скоро она обнаружила, что непринужденно болтает с ним, отвечая на его улыбки и шутки. Еще до того как закончилась музыка, она, всерьез довольная собой, видела, что ее настроение отражается на лицах окружающих. Весь двор казался доволен и счастлив, наслаждаясь сердечным теплом Рождества и радуясь присутствию принца Артура, в котором многие видели надежду на мирное будущее.

Элис наблюдала, как Мэдлин танцует с Николасом, а Джонет улыбается Хью Гауэру. Даже Йен Макдугал шел в паре с танцовщицей на проволоке из труппы менестрелей. Только Гуилим не улыбался. Он не слишком уютно чувствовал себя среди блестящих придворных и стоял в стороне, наблюдая за своим братом и смеющейся Мэдлин с насмешливым и загадочным блеском в глазах.