Карин Монк - Ведьма и воин

Почти весь день он занимался обучением своих воинов и проверкой защитных сооружений замка. Максуины могли появиться в любую минуту, и его обязанностью было обеспечить безопасность дома и людей. Максуины представляли собой грозную силу, но, подобно всякой атакующей армии, они были из плоти и крови и поэтому смертны. В отличие от болезни или смерти их нападение можно предвидеть и благодаря своевременно принятым мерам отразить. Ему доставляло удовольствие полностью сосредоточиться на сложном искусстве ведения боя и защиты крепости. Задача укрепления замка полностью завладела его вниманием, заслонив хотя бы на время мучительные мысли об умирающем сыне.

После изнурительных военных упражнений вместе со своими воинами Алекс несколько часов скакал во весь опор по своим владениям, пытаясь избавиться от мыслей о Дэвиде и особенно от невыносимого чувства беспомощности, которое его охватывало всякий раз, когда он видел своего страдающего ребенка. Он забрался на самый верх покрытой вереском горы, любимое место Флоры. Оказавшись на вершине, он соскочил с коня и упал на колени. Он тяжело дышал; отчаяние душило его.

Справившись в конце концов со своими чувствами, он лег на спину и устремил взгляд в небо, испытывая некоторое облегчение от мысли, что Флора видит его. Он немного побеседовал с ней и, хотя она не отвечала, почувствовал себя спокойнее от ее молчаливого присутствия. Когда голубое небо над ним стало розоветь, он вскочил на лошадь и помчался к чернеющему вдали силуэту крепости – к дому. Он чувствовал, что спокойствие его непрочно, и поэтому скакал во весь опор, стараясь так изнурить свое тело, чтобы по возвращении домой у него остались силы лишь подняться к себе в комнату и провалиться в глубокий, без сновидений, сон.

Вместо этого, войдя в замок, он увидел необыкновенно взволнованную толпу домочадцев, с нетерпением ожидавшую его с сообщением, что Гвендолин убивает его сына.

– Она взмахнула руками, и все окна распахнулись, отчего комната наполнилась холодным воздухом, – продолжала Элспет, описывая круг своими тощими руками, чтобы охваченная благоговейным страхом аудитория живее представила себе эту картину. – А затем она тихонько дунула в очаг, вот так, – она сложила свои тонкие губы трубочкой, так что рот превратился в черное отверстие, – и полыхавшее там сильное пламя мгновенно погасло. – Для большего эффекта Элспет громко щелкнула пальцами, испугав слушателей.

– Боже милосердный, – пробормотала Ровена, с беспокойством глядя на Алекса.

– Я упала на колени и умоляла ее остановиться, – продолжала Элспет; ее голос постепенно переходил в крик. Она не стала опускаться на колени в подтверждение своих слов, но молитвенно сложила свои костлявые ладони, чтобы продемонстрировать, как она унизилась перед ведьмой. – Я сказала ей, что бедный мальчик непременно умрет на таком холоде, и просила, чтобы она сжалилась над его невинной душой. Но ведьма только рассмеялась в ответ своим жутким злым смехом и приказала мне убираться, а иначе она убьет и меня тоже. – Элспет резким движением провела ладонью по горлу.

Алекс откинулся на спинку стула, продолжая массировать виски и тупо размышляя, неужели его головная боль может усилиться. У него было такое ощущение, что голова раскалывается под ударами топора.

– Не забывай и то, что она еще сняла с бедного Дэвида все одеяла, оставила его голым и дрожащим от холода на пустой кровати, – напомнила Ровена.

– А еще она произнесла заклинание, заставив сосуды с курящимися травами вылететь в окно, чтобы ничто не могло помешать ее нечистым планам! – добавила Марджори.

Алекс скептически вскинул бровь.

– Узнав о ее дьявольских проделках, я поднялся наверх, чтобы самому сразиться с ведьмой, – начал Лахлан, перехватывая инициативу в разговоре. – Но когда я подошел к двери комнаты, то услышал жуткий стон, как будто это кричали в агонии сотни терзаемых душ.

Оуэн нахмурился.

– Прошу прощения, Лахлан, но мне ты об этом не говорил, – заметил он. – Ты просто сказал, что слышал какой-то звук, но не понял, что это было.

– Я просто не хотел пугать тебя, – огрызнулся Лахлан, раздосадованный тем, что его слова подвергают сомнениям. – Если бы я рассказал тебе все, то ты выскочил бы из замка, гонимый таким страхом, что больше никогда бы не вернулся сюда.

– Вот уж нет! – с негодованием воскликнул Оуэн. – Чтобы испугать такого старого воина, как я, требуется нечто большее, чем несколько жутких воплей! Я бы обнажил меч и приказал ведьме немедленно прекратить все эти безобразия, а иначе я изрубил бы ее на мелкие кусочки.

– Ты не можешь разрубить ни одну ведьму на кусочки, – заметил Реджинальд. – У них тело твердое, как железо.

– Если проткнуть их иголкой, то даже кровь не пойдет, – добавила Марджори. – Они вообще не чувствуют боли…

– Это только в том случае, если ты точно попадешь в место, где дьявол оставил свою печать, – поправил ее Гаррик, один из молодых воинов Макдана. – Но иногда эта метка невидима, – добавил он, понизив голос до прерывающегося шепота, – и тогда приходится протыкать их во многих местах.

– Единственный способ уничтожить их – это сжечь, – заявил Эван.

– Стыдно сжигать девушку, – печально ответил Оуэн. – Она очень красива.

– Может, нам следует отослать ее обратно к Максуинам? И пусть они сжигают ее, – предложил Реджинальд.

– Я еще не закончил свой рассказ, – пожаловался Лахлан.

Алекс вздохнул.

– Ну вот… значит. Стон тысячи истязаемых душ… – пробормотал Лахлан, силясь вспомнить, на чем он остановился. – Да, а затем ведьма низким противным голосом, совсем непохожим на ее собственный, начала читать заклинания. И тогда я понял, что в ее тело вселился сам сатана и что мне лучше уйти, пока он не принялся за меня самого.

Слушатели сочувственно закивали головами, явно согласные, что Лахлан сделал все, что мог.

– Это все? – мягко спросил Алекс, размышляя, чему из всей этой чепухи он должен был поверить.

– Не совсем, – сказала Ровена, нервно комкая в руке платок. – Вскоре Гвендолин спустилась вниз и приказала принести в комнату Дэвида ванну для купания и наполнить ее водой. Гаррик и Эван побоялись ослушаться ее и поэтому сделали так, как она просила.

Алекс выпрямился. Его охватила внезапная тревога:

– Разве она не понимает, насколько это может быть опасным для мальчика?

– Я говорила ей, что, окуная парня в ледяную воду, она убьет его, – сказала Элспет. – Но она только рассмеялась и заявила, что ты дал ей власть делать с ним все, что она найдет нужным.

Алекс вихрем пронесся по залу, забыв о головной боли. Он хотел скорее увидеть, что эта ведьма делает с его сыном.

– «…О, могущественный повелитель тьмы, я предлагаю тебе в качестве жертвы эту невинную душу, если в награду ты наделишь меня твоей сверхъестественной силой…»