Джо Беверли - Жаворонок

Она взяла у него бинокль, отошла на шаг и поднесла его к глазам. Стивен не мог оторвать от нее взгляд.

Свет из окон освещал ее красивый профиль, который не мог быть испорчен ни локонами, ни кремом. Прямой нос, полные , чуть приоткрытые губы, четко очерченный подбородок.

— Фарук ходит по комнате, — сообщала Лаура, — ребенка не видно. Фарук опускает занавески.

Лаура протянула ему бинокль.

— Фарука мы уже видели.

— За несколько часов невозможно все выяснить.

— Надежда умирает последней, — сказала Лаура, повернувшись к морю. Стивен почувствовал, что она улыбается. — Если Дайер действительно калека, нам придется вести дела с Фаруком.

— Нам? — удивился Стивен.

— Именно.

— Это опасно.

— Я не просила тебя меня охранять.

— Джентльмен не может допустить, чтобы леди оказалась в опасности.

— Выходит, джентльмен автоматически становится главным?

— Да, безусловно.

— Ты забыл наше прошлое.

— Не забыл. Ты всегда отличалась безрассудством.

— А ты стал настоящим занудой.

— Просто повзрослел, — сдерживая волнение, ответил Стивен.

— Хочешь сказать, постарел.

Неожиданно Стивен привлек ее к себе и страстно поцеловал. Потом отпустил и прошептал:

— Пока нет.

— Это заметно. — Лаура повернулась и направилась к дому.

В темноте, подумала Лаура, все воспринимается по-другому. Поцелуй ее Стивен при дневном свете, неизвестно, что увидел бы он в ее глазах. Лаура и сама этого не знала. Она не могла разобраться в собственных чувствах.

А что, если бы она ответила на его поцелуй? По некотором размышлении Лаура пришла к выводу, что до добра бы это не довело.

Она и знала, и не знала Стивена. Не знала самое себя.

К гостинице они шли молча. И когда мистер Топем вышел им навстречу, Лаура с облегчением вздохнула.

— Сэр Стивен, миссис Пенфолд, смею вас заверить, что за неделю пребывания здесь мистера Фарука и его господина никаких проблем у нас не возникало.

— Это было бы шоком для моей кузины, — высокомерным тоном заявил Стивен. — У нее пошатывают нервы.

— Поверьте, мадам, у вас нет ни малейших оснований для беспокойства, — обратился мистер Топем к Лауре.

— Но мистер Фарук, — Лаура понизила голос до шепота, — не может быть христианином.

— Совершенно верно, мадам. Но ведет себя как истинный христианин.

— А кто его хозяин?

— Английский офицер, — ответил Топем. — Родился и вырос в Англии. Насколько мне известно, служил в Индии. Человек он нездоровый.

— Нездоровый, говорите? — продолжала допытываться миссис Пенфолд. — Значит, он пожилой?

— О нет, мадам. Совсем молодой. Думаю, он получил ранение на войне. Его пришлось нести на второй этаж на руках, все комнаты на первом были заняты.

— Какой ужас! Надеюсь, мистер Фарук организует ему прогулки у моря? После двух прогулок самочувствие у меня значительно улучшилось.

— К сожалению, нет, мадам. Хотя капитану Дайеру тоже было бы полезно подышать морским воздухом.

Ситуация усложняется, подумала Лаура.

— А доктора? — продолжала Лаура. — Его осматривали хорошие доктора?

— К сожалению, нет, мадам.

Лаура многозначительно взглянула на Стивена. Странно, что капитан Дайер не обратился к врачу, если он действительно болен.

— Кстати, если вам нужен хороший доктор, мадам, могу порекомендовать вам доктора Несбита. Женщины его обожают.

— Благодарю вас, вы очень любезны, — сказала Лаура и добавила: — Как вы думаете, капитан Дайер хотел бы с кем-нибудь пообщаться? Я и мой кузен с удовольствием выпили бы с ним чашечку чая.

Топем поклонился:

— Вы сама доброта, миссис Пенфолд. Непременно передам ваше приглашение мистеру Фаруку. Ваш обед готов.

— Тогда принесите его, — сказал Стивен, подав Лауре руку.

Она спокойно положила свою на его руку, и они поднялись по лестнице. Впервые Лаура ощутила неловкость, когда зашла с ним в их комнаты. Однако Стивен вел себя так, будто и не было никакого поцелуя.

Прекрасно. Она последует его примеру.

— Возможно, встретиться с Дайером будет трудней, чем мы думали, — предположила Лаура, снимая перчатки.

— Как мы и думали, он, скорее всего, пленник, раз постоянно находится в комнате.

— Так он, может быть, и есть Г.Г.! А если там находится ребенок, кто-то должен быть все время с ним.

— Сомневаюсь, что можно спрятать ребенка так, чтобы об этом никто не знал.

— Согласна.

Стивен ничего не ответил, и Лаура ушла в свою комнату. История с Г.Г. оказалась гораздо сложнее, что можно было ожидать. Что, Дайер так и не выйдет из комнаты? Как в этом случае сравнить его с портретом?

Вернувшись в гостиную, Лаура застала там Стивена. Он стоял у камина и смотрел на огонь.

— Я проанализировал, что нам удалось узнать, — проговорил Стивен. — Возможно, Дайера накачали наркотиками.

— В таком случае его трудно будет спасти. Кто-то должен его вынести.

— Если Фарук принес его наверх, я смогу сделать то же самое.

Лаура начала ходить по комнате.

— Думаешь, они согласятся с нами встретиться? Это решило бы все проблемы. Скорее всего, нет.

— Особенно, — добавил Стивен, — если Дайер и есть Г.Г., и он привязан к стулу.

Он как-то странно посмотрел на нее.

— Мне не следовало приглашать их на чай? Ведь у них же нет никаких оснований для подозрений.

Стивен отошел от камина.

— Это блестящая идея. Именно то, что должна была сделать добросердечная леди. Не говоря уже о том, как поступила бы любопытная дама. Но будь осторожна. Помни, Дайер может быть пленником, а может быть и шантажистом, намеревающимся получить у лорда Колд-форта кругленькую сумму. Я не хочу, чтобы ты рисковала, Лаура, чтобы тешила себя надеждами.

Принесли обед. Когда слуги ушли, Лаура и Стивен сели за стол. Лаура снова почувствовала неловкость.

Она никогда не обедала вдвоем с Гэлом. За столом сидели его родители, часто гости. В Лондоне они редко обедали дома. И сейчас этот скромный обед за маленьким столом, особенно после поцелуя, вызывал у обоих какие-то странные чувства.

— Итак, — спросила Лаура, — что будем делать завтра?

Стивен улыбнулся:

— Завтра воскресенье. Поэтому уважаемый член парламента и вдова должны отправиться в церковь. Возможно, капитан Дайер, как человек верующий, тоже будет там. Если нет, постараемся собрать сплетни.

— Разумеется, — улыбнулась Лаура. — Не каждый день в городе появляются язычники. А у нас завтра ленч с контрабандистом. Он него мы многое узнаем.

— Ты удивляешь меня своими рассуждениями, — сказал Стивен.

— Только потому, что я женщина?

Он расхохотался:

— Вспомни мою сестру Фанни.

— Тогда почему ты считаешь меня недалекой? Потому что в юности я не интересовалась серьезными проблемами? Я уже говорила тебе, что в Колдфорте почти не было беллетристики.