Джо Беверли - Жаворонок

Стивен отодвинул тарелку с остатками супа и взялся за мясной пирог.

— При желании ты могла бы заказать романы.

— Я так и делала. Но нельзя же все время читать романы.

— Шарлотте это удается, — с иронией заметил он.

— Мы с Шарлоттой похожи друг на друга.

— Были. Но мы и с тобой неплохо ладили.

Лаура задумалась.

— Наверное, теперь мы с Шарлоттой совсем разные.

— Поэтому и отдалились друг от друга.

— Это естественно. Время делает свое дело.

— Я бы сказал, ты бросилась в объятия к Гардейну.

— Он был весьма привлекательным мужчиной.

— Еще бы. Богатый наследник высокого титула.

— Не только поэтому.

От семейной идиллии не осталось и следа. Разговор прекратился сам собой, они быстро закончили обед. Отодвинув тарелочку с десертом, Лаура спросила:

— Почему мы все время ссоримся?

— Я этого не заметил.

— Я знаю, тебе никогда не нравился Гэл.

— О покойниках плохо не говорят.

— Это верно.

Стивен промолчал.

— Ты не можешь отрицать, что он был блестящим наездником, — продолжала Лаура.

— Это качество присуще большинству жокеев.

Лаура с шумом отодвинула стул и поднялась.

— Ты прав, нам не следует о нем говорить. Лучше обсудим наши планы.

— А что, собственно, обсуждать? Мы собрали кое-какую информацию. Пока это все.

«Тогда поговорим о поцелуе», — едва не вырвалось у Лауры. И если он ничего не значил для Стивена, говорить нечего. Если же значил очень много, Лаура не была готова к серьезному разговору.

Лаура позвонила горничной. Джейн пришла и стала убирать посуду. Было всего восемь часов, до сна еще далеко. Лаура не могла понять, что происходит со Стивеном, хотя понимала, что он в плохом настроении.

Когда горничная ушла, Лаура предложила:

— Сыграем в карты?

— Давай. А во что?

Она назвала несколько игр, потом сказала:

— Я ведь была женой Гэла Гардейна, ты не забыл?

Он сжал губы.

— Тогда в пикет. У тебя есть колода? Если нет, у Топема найдется.

— У меня есть. Иногда мы с Гарри играем в простые игры.

Лаура принесла карты и села за стол.

— Ты хорошо играешь? — спросила она.

— Неплохо. Я ведь вырос в «Компании плутов».

— Прекрасно. — Она отложила мелкие карты. — Считаем только выигрыши?

— Ни в коем случае. Я хочу, чтобы ты стала моей должницей.

У Лауры мурашки побежали по телу. Воображение нарисовало ей соблазнительную картину. Что потребует Стивен, если она проиграет? Передавая ему похудевшую колоду, Лаура сказала:

— Думаю, ты хочешь использовать мою скромную вдовью лепту для финансирования важных реформ.

Стивен перетасовал карты.

— Это существенно расширит мои возможности, — сказал он, протянув ей колоду. — Сними.

У нее выпала десятка, у него шестерка.

— Твой ход, — объявил он.

Уже догорели свечи, когда они закончили последнюю партию, Лаура откинулась на стуле. Настроение у нее было приподнятое.

— Кто выиграл? — равнодушно спросила Лаура. Оба были отличными игроками и выигрывали по очереди. Подсчитав что-то на листке бумаги, Стивен ответил:

— Ты. Сто пятнадцать. Гиней?

— Конечно же, нет. Я не играю по-крупному. Шиллингов.

— Тогда пять фунтов и пятнадцать. Надеюсь, ты поверишь моему слову?

Лаура вдруг подумала, что такой разговор приятно вести в постели после любовных утех.

— Конечно, — стараясь сохранить серьезный тон, ответила Лаура. — Я не стану тебя торопить.

Стивен передал ей листок с расчетами, но она даже не взглянула на него.

— Это была прекрасная игра.

— Ты очень хорошо играешь.

— Ты не хуже. — Мысли ее были все еще далеко, и каждое слово имело для нее свой, особый смысл.

Стивен свернул листок и бросил в камин.

— Думаю, слишком поздно начинать заново.

Лаура постаралась сдержать улыбку.

— А отыграться не хочешь? — спросила она.

— Уже перевалило за десять. Я не очень устал, но завтра нам надо встать вместе с птицами, чтобы понаблюдать за соседями.

Когда он сказал про птиц, Лаура посмотрела ему в глаза.

— Я простила тебе леди Жаворонок.

Он замер.

— Вот уж не думал, что это тебя рассердит.

— Не думал, что это будет постоянным укором?

— Может быть, и думал. Но никак не предполагал, что тебе не понравится такой образ.

— Теперь это не имеет значения. Я благодарна за то, что ты приехал, Стивен. За помощь. За то, что ты такой.

— Какой?

Стивен задул одну свечу, которая догорела. Лаура лизнула пальцы и погасила вторую. Теперь комнату освещал только огонь в камине.

— Умный, рассудительный, наблюдательный. Всегда готов защитить слабого.

Он взял ее руку.

— Я буду бороться за тебя, Лаура. Обещаю.

— Спасибо. — Сердце ее гулко стучало. «А ты поцелуешь меня еще раз?» — хотелось ей спросить.

Стивен держал ее левую руку, и в свете от камина блеснуло обручальное кольцо. Оно больше не связывало ее, но придало ей силы, и вопрос так и не сорвался с ее губ.

Ей не хотелось уходить, но она высвободила руку, поднялась и пожелала ему спокойной ночи. Зайдя к себе в спальню, она закрыла дверь, прислонилась к ней, глубоко вздохнула и попыталась привести в порядок мысли.

Ее охватил огонь желания. С Гэлом ей было хорошо в постели, но к Стивену она питала совсем другие чувства. Глубокие и сильные.

Но Лаура считала, что она ему не пара. Ведь он будущий премьер-министр.

Вытащив шпильки, Лаура распустила волосы, но тут сообразила, что ей придется позвать горничную, чтобы та принесла воду, и снова надела парик, кое-как засунув под него свои локоны.

Лаура подошла к окну и только сейчас обнаружила, что не опустила занавески. Направив на ее окно бинокль, ее вполне могли увидеть с улицы. Опустив занавески, Лаура подошла к пустому саквояжу, сделав вид, будто роется в нем.

Когда в комнату вошла горничная с горячей водой, Лаура поблагодарила ее, не поднимая головы.

— Вам что-нибудь еще нужно, мадам?

— Нет, спасибо, я разденусь сама.

Как только дверь за горничной закрылась, Лаура начала раздеваться. Лиф, заменявший корсет, оказался весьма удобным. Лаура подумала, что теперь, когда она перестала быть модной леди и не собирается бывать в свете, она закажет себе точно такой. Лаура рассмеялась.

Рациональная одежда. Рациональные действия.

Как меняется жизнь!

Проснувшись после беспокойной ночи, Лаура вдруг осознала, в какой опасной ситуации оказалась. Она отправилась в Дрейком в силу необходимости, но ее безрассудство перечеркнуло все ее благие намерения. Остались одни соблазны.

Прошлой ночью она сорвала с себя маскарадный костюм. Осталась только родинка. Оторвать ее было невозможно. Снова надеть этот костюм непросто, зато он придает Лауре уверенность в себе. Присцилла Пенфолд ни за что не совершит ничего неподобающего.