Джо Беверли - Жаворонок

Когда Лаура вошла в гостиную, Стивен уже завтракал. Он заказал еду, которой было вполне достаточно для двоих, и налил ей кофе. Лаура внимательно рассматривала его, стараясь понять, испытывал ли он такие же терзания, как и она, но это ей не удалось.

Лаура принялась за еду. Аромат свежих рогаликов напомнил ей, что она почти ничего не ела накануне за обедом. Намазав рогалик маслом, Лаура стала с аппетитом его есть.

— Не знаешь, когда в церкви начинается служба?

— Я знаю все на свете. В церкви Святого Петра служба начинается в десять.

— Браво! Ты, наверное, узнал об этом у горничной.

Стивен лукаво улыбнулся, и Лаура поняла, что ее догадка оказалась правильной.

— Если Дайер придет в церковь, можно прямо оттуда его увести. А потом спрятать.

— Не получится. Его наверняка будут охранять.

Стивен улыбался. Лаура радовалась, что их отношения наладились.

— Среди множества прихожан Фарук окажется беспомощным, — заметила Лаура. — Так что скорее всего Дайера там не будет.

— Нет никакой уверенности в том, что Дайер — пленник, как и в том, что он Генри Гардейн. Необходима еще какая-нибудь информация, прежде чем мы начнем действовать.

После завтрака оба оделись, поскольку стало прохладно, и пешком отправились в церковь на другом конце города. Церковь оказалась маленькой, тесной, яблоку негде упасть. Троих прихожан слуги привезли на колясках, все преклонного возраста.

В проповеди викарий говорил о законах гостеприимства, затем коснулся более деликатной темы — обращения язычников в христианскую веру. Лаура и Стивен были правы, предполагая, что местные жители проявляют беспокойство, а иногда и враждебность по отношению к аль-Фаруку.

Когда они покидали церковь, Лаура прошептала:

— Было бы разумней, если бы он одевался не так крикливо.

— Видимо, тюрбан — часть религиозного ритуала.

— Допустим, но если бы на нем были нормальный сюртук и брюки, это не бросалось бы в глаза.

Им пришлось остановиться, чтобы поговорить с викарием, который подтвердил, что некоторые прихожане возмущались появлением Фарука, особенно после того, как в газетах появились сообщения об ужасном отношении к алжирским пленникам.

— Опасения относительно чести их жен часто служат оправданием для пьянства, — заметил священник. — Могу я пригласить вас, сэр Стивен, и вашу кузину пообедать с нами?

Стивен вежливо отказался. Отказался он и от приглашения мистера Бартоломью Райла, который знал Стивена еще в Лондоне. Затем мистер Фробишер хотел пожать Стивену руку. И конечно, он должен был всем представлять свою кузину, хотя Лаура этого не предвидела. Она была рада, что шляпа скрывала большую часть ее лица, ссылаясь на нездоровье, не поднимала головы и говорила очень тихо.

Тут она воочию убедилась в том, как популярен Стивен.

Это не явилось для Лауры неожиданностью. Она знала о его блестящей политической карьере, и как писала Джульетта, его даже прочили в премьер-министры.

Военный капитан Трейнор пожал ему руку и поблагодарил за поддержку законов, улучшающих положение раненых офицеров. Мистер Райал одобрил его работу по улучшению законов. Больной пожилой джентльмен в коляске, который жил в их гостинице на первом этаже, доктор Грантли, оказался одним из учителей Стивена в Кембридже. Он сказал, что предсказывал Стивену блестящую политическую карьеру.

— Вы были совсем не таким, как они, — вспоминал старый учитель. — Арден, Кавана, Дебнем пьянствовали, увлекались азартными играми и еще бог знает чем. А вы, сэр, усердно учились.

Лаура с трудом сдерживала смех, глядя на Стивена. Он чувствовал себя очень неловко.

Поскольку семейство Грантли жило в той же гостинице «Компас», Лауре и Стивену не оставалось ничего другого, как вместе с ними отправиться домой. Слуга катил коляску, Стивен шел рядом, развлекая доктора, и они медленно продвигались по узкой улице. Лаура шла рядом с миссис Грантли, которая почти все время молчала.

— Надеюсь, доктору Грантли полезен морской воздух, — сказала Лаура, прервав затянувшееся молчание.

Миссис Грантли тяжело вздохнула.

— Погода прохладная, ему не следовало бы бывать у моря. Но доктор настаивает. Здешний доктор Несбит старается приободрить нас, но годы берут свое.

Лаура ценила целеустремленность, но лишь в разумных пределах. Она хотела сказать, что, если ситуация безнадежна, им лучше уехать отсюда. Но тут ей пришло в голову расспросить леди о капитане Дайере и Фаруке.

— Жаль, что в гостинице так мало людей. Только мы и капитан Дайер, который, по словам хозяина, никогда не покидает свою комнату.

— Печальный случай, — согласилась миссис Грантли. — Я видела его всего раз, когда они приехали. Он не производит впечатление тяжелобольного. Но церковь почему-то не посещает.

— Я тоже это заметила, миссис Грантли, и не перестаю беспокоиться. Возможно, язычник не отпускает его.

— Не отпускает? — удивилась пожилая леди.

— Иногда слуги приобретают власть над своими господами, моя дорогая леди.

— Да, я слышала о таких случаях. Но тут, наверное, ничего нельзя сделать.

— Попробую поговорить об этом с викарием, если он захочет посетить капитана Дайера, отказать ему будет трудно.

— Прекрасная мысль! — искренне восхитилась миссис Грантли. И пришла она в голову женщине. Это поразило пожилую женщину.

Видимо, подумала Лаура, миссис Грантли привыкла всегда и во всем полагаться на мужа, как большинство женщин. Но теперь ее муж страдал слабоумием, и она оказалась совершенно беспомощной.

После смерти Гэла Лаура сама очутилась в такой же ситуации. И только экстраординарные события сделали ее самостоятельной и независимой. Как только она решит собственные проблемы, то попробует помочь семейству Грантли.

— Сэр Стивен — замечательный молодой человек, — неожиданно заявила миссис Грантли и стала рассказывать истории из его студенческой жизни.

Лаура полагала, что если их обман раскроется, пострадает только она. Но Стивен тоже рисковал. Его репутации не будет нанесен урон, но он потеряет уважение окружающих. Вряд ли среди светских джентльменов, даже членов парламента, найдется такой, кто стал бы переживать, если бы его обнаружили в гостинице с молодой вдовой. Но уважение к Стивену зиждилось не на титуле или богатстве, а на его личных качествах. Пользуясь библейским термином, он был благочестив.

Стивен много работал, но не в пример другим депутатам, стремившимся усилить влияние своей семьи, старался улучшить жизнь людей самых разных слоев.

Какое место леди Жаворонок могла занять в жизни сэра Стивена Болла? Она могла привлечь к нему избирателей своим очарованием, но в то же время он потерял бы голоса тех, кто не одобрял ее поведения. Впрочем, он не нуждался в такого рода помощи. Его избиратели, безусловно, будут избирать его в парламент так долго, как он сам того захочет.