Лаура Торн - Веление сердец

– Мой дорогой племянник, – возразила Сильвана очень строгим тоном. – Ты немедленно отправишься назад и приведешь свою будущую невесту сюда. Летиция должна быть рядом с тобой и нигде больше. О моей репутации я могу побеспокоиться сама, а твой дядя совсем не тот человек, который откажет в помощи и крыше над головой невинной женщине, попавшей в беду. – Она хлопнула в ладоши и отдала приказ вошедшей служанке тотчас приготовить комнату.

Дэвид встал, подошел к тете и обнял ее.

– Спасибо, тетя Сильвана, я благодарю тебя за понимание, а бога за то, что ты у меня есть.

Сильвана позволила себя поцеловать, затем она освободилась из его объятий и, воплощая хозяйку, тетю и леди в одном лице, начала давать стоящим вокруг нее указания.

– Ты, Катрин, немедленно отправляйся спать. О том, что произошло ночью между тобой и Кассианом, я знаю ровно столько, сколько я должна знать. – Затем она повернулась и сказала Дэвиду: – А ты наконец иди и приведи Летицию. Поищи среди моих вещей теплый плащ. На девушке вчера было одно лишь платье, без плаща ей будет прохладно. И иди с ней медленно: она должна себя беречь, а ты… – Сильвана обратилась к служанке. – Передай на кухню, что с сегодняшнего дня у нас будет на одного гостя больше. Я же сейчас напишу письмо моей сестре.

Она еще раз проследила, чтобы все ее указания были выполнены, затем с довольным выражением лица поднялась по лестнице в свою комнату.

Счастливый Дэвид посмотрел ей вслед.

– Я люблю эту женщину, – сказал он с восхищением. – Она не только похожа на нашу мать, у нее такое же доброе сердце.

Затем он развернулся и выбежал из комнаты.

Когда Катрин осталась совсем одна, она внезапно заметила, как же устала, да, она отправится в постель и будет спать до тех пор, пока не выспится. Ей хотелось остаться одной, одной со своими мыслями о Кассиане, со своей болью, а также с чудесными воспоминаниями о последней ночи.

Лорд Бенджамин Вайдчеп в этот день вернулся из ратуши домой намного раньше, чем обычно. Хотя обычно он был спокойным уравновешенным человеком, в этот вечер уже с порога громким голосом позвал жену. Его лицо было суровым.

– Я иду, мой дорогой, – ответила Сильвана, быстро спустилась по лестнице вниз и приветствовала мужа ласковым поцелуем в щеку. – Что случилось? – спросила она, заметив, в каком он настроении. – Ты буквально сам не свой.

– О, моя дорогая, так оно и есть. Мы имеем все основания для беспокойства. Едва лорд Кассиан Ардён покинул монастырь, он был схвачен городскими стражниками и отведен в тюрьму.

– Да за что же? Ты что-нибудь знаешь о причине? – Леди Сильвана испуганно всплеснула руками и продолжила, не дожидаясь ответа мужа: – Почему? По какому поводу? Ведь он никому не причинил вреда.

– Меня сегодня утром словно бы оглушили. Чуть ли не на рассвете ко мне пришли горожане, чтобы дать свидетельские показания. Они заявили, что Кассиан Арден виновен в преступлениях против Бога и в подстрекательстве горожан, даже некоторые члены парламента в Ноттингеме донесли на него. В качестве доказательства они привели выдержки из его речей, в которых он призывает следовать не законам парламента, а лишь слову Божьему. А это высказывание можно интерпретировать так, что слово Бога стоит выше слов парламента, так это и должно быть, а можно толковать так, что Кассиан Арден призывает горожан не уважать законы, а это уже наказуемое действие.

Лорд Вайдчеп огляделся, когда он увидел, что в холле они одни с женой, а все слуги заняты где-то по дому и в кухне, он продолжил:

– Лорд Пикок, мой заместитель, был сегодня с самого утра и проследил этот фарс с первого до последнего мгновения. Он предполагает, что речь идет о заговоре, хотя Арден проповедует в городе несколько дней, именно сегодня утром одновременно почти двадцать горожан потребовали его ареста. Самое удивительное в том, что все они без исключения пуритане. Но руки у нас были связаны, потому что обвинения, хотя и притянуты буквально за волосы, кажутся справедливыми, и я обязан судить Кассиана. Приговор ясен. Я не в силах спасти Кассиана от тюрьмы, если я буду говорить по справедливости, то против меня поднимется весь парламент и меня самого обвинят в подстрекательстве. Этим самым, дорогая Сильвана, я разрушу нашу жизнь, пуритане обвинят меня, как приверженца Англиканской церкви, в неверности королю, у нас конфискуют две трети нашего имущества, и меня лишат всех должностей.

Леди Вайдчеп наморщила лоб.

– Кто стоит за этим, Бенджамин?

Вайдчеп пожал плечами.

– Пикок не захотел мне этого сказать. Он намекнул только на то, что за всем этим скрывается очень влиятельная персона, с которой не следует шутить.

– О, Бенджамин, что же нам делать? Катрин будет вне себя, когда она узнает об этом. Да и Дэвид тоже постарается предпринять все, чтобы спасти своего друга.

– Я не знаю, Сильвана. Я действительно не знаю. – Он тяжело рухнул на стул и беспомощно посмотрел на жену.

– Что же случилось в нашем городе? Уже двадцать лет со смерти короля Карла Первого в Англии не происходило ничего подобного.

– Мы должны сообщить Катрин. Она имеет право узнать, что произошло с ее любимым, – решил лорд Вайдчеп, – во всем городе не говорят ни о чем другом, кроме этого. Она должна узнать об этом от нас.

– Ты прав, Бенджамин, однако прежде всего ей следует выспаться. Ей необходимо набраться сил для предстоящих событий. Уже назначен срок судебного процесса?

Лорд Вайдчеп кивнул.

– Да, следующий судебный день будет послезавтра. Члены парламента считают, что Кассиана Ардена необходимо осудить как можно быстрее. Они боятся, что население может поднять бунт. В нашей местности и так весьма неспокойно. Ноттингем не может позволить себе подобного. Парламент со смерти Оливера Кромвеля теряет власть, арест Кассиана представляет возможность продемонстрировать силу и несгибаемость. Пикок, принимавший участие в тайном совещании в парламенте, намекает, что речь идет не столько о проступках Кассиана, сколько о предлоге показать всем недовольным и всем, кто готов взбунтоваться, пример того, что в результате их ожидает.

– Похоже на то, что возможно самое худшее, – испугалась леди Сильвана.

– Да, парламент и совет уверены, что я вынесу смертный приговор и тотчас публично приведу его в исполнение. Сильвана, мы не можем вступать в противоборство с парламентом, речь, в конце концов, идет и о нашем будущем.

– Бенджамин, а не может ли быть так, что нам кто-то хочет серьезно навредить? Нет ли у тебя какого-нибудь тайного врага? Ведь ясно, что ты, что мы, какое бы судебное решение не было принято, не выйдем из всего этого без ущерба.

Бенджамин Вайдчеп минуту подумал прежде, чем ответить: