Лаура Торн - Веление сердец

– Расскажи мне, что случилось, – попросил он тихо. – Скажи мне правду. Я хотел бы все знать, только ничего не пропускай.

И Катрин рассказала. Она описала, как сэр Болдуин застал ее за кражей еды для Кассиана, как он вынудил ее написать письмо и солгал ей, что о Кассиане хорошо позаботятся. Она рассказала историю Джонатана, любимого маленького брата, рассказала о предстоящем бракосочетании и также о том, что Дэвид искал Кассиана в Лондоне. Она рассказала и о своей тоске и отчаянии, она ничего не пропустила.

– И сейчас я пришла, чтобы проститься с тобой, Кассиан, любовь моей жизни, один-единственный раз я хотела еще поговорить с тобой, посмотреть тебе в глаза. Давай разойдемся без горечи, пожелай мне счастья так же, как я желаю от всего сердца тебе самого большого счастья в этом мире. Я всегда буду любить тебя, я знаю это так же точно, как то, что за днем следует ночь.

Она подняла к нему свое залитое слезами лицо и посмотрела на него, и Кассиан не мог сделать ничего другого, как поцелуями стереть слезы с ее лица.

– Прости, моя любимая, прости, что я сказал тебе, я сожалею о каждом слове, о каждой мысли. Вместо того, чтобы быть рядом с тобой, защищать тебя и заботиться о тебе, я был занят только самим собой. Прости меня, любимая, что меня не было рядом, когда ты так нуждалась во мне.

– Нет, Кассиан, тебе не надо извиняться, не твоя вина, что ты заболел.

– Как только я мог сомневаться в тебе? В твоей любви? Я должен был следовать за моим сердцем, а не за моей головой. Я тебя предал.

– Тсс, тсс, Кассиан, тише, мы должны быть благодарны за то, что мы снова нашли друг друга. Все хорошо. Обними меня еще раз перед тем, как я уйду.

Кассиан обнял ее, прижал к себе так крепко, как будто никогда не хотел отпускать. Он сдавил ее в объятиях, его губы покрывали поцелуями ее волосы, на которые падали его собственные слезы.

– Катрин. О, моя Катрин, моя жизнь, моя любовь, мой свет.

Она прижалась к нему, спрятала свое лицо в грубых складках его монашеского одеяния, впитывала в себя его запах, чтобы навсегда удержать его в своей памяти, затем она подняла голову, подставила ему губы, и Кассиан прижался к ним губами, его язык проник ей в рот, и он целовал ее так дико и так страстно, как никогда до этого.

Они вцепились друг в друга, как двое утопающих.

В этот момент в коридоре раздались чьи-то шаги. Кто-то прошел мимо двери. Кассиан отпустил Катрин. Он выглядел почти смущенным, затем он взял ее за руку и сказал:

– Пойдем.

Он провел ее по темным коридорам монастыря до выхода в сад. Там, рядом с грядками лечебных трав, чей запах наполнял ночь приятным благоуханием, находился маленький садовый домик. Монахи использовали его для сушки трав, из которых они изготовляли разнообразные лекарства и бальзамы. В это время суток в нем было тихо и пусто. Кассиан осторожно открыл скрипучую дверь, они вошли, и он задвинул засов.

Он поискал и быстро нашел пару свечей, зажег их, свет наполнил помещение теплым колеблющимся светом.

– Тебе холодно? – спросил он, когда увидел, как Катрин зябко передернула плечами, прижимая руки к груди.

– Нет, мне не холодно, нет, неправда, мне одновременно и холодно, и жарко. Я не знаю, что со мной. Я невероятно взволнованна. Мое сердце, мое тело – все кричит о тебе, и еще я боюсь.

Он подошел к ней и обнял, нежно и страстно прижимая ее к себе.

– Тсс, тсс, – шепнул он. – Ты дрожишь, не бойся, я с тобой, я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, Кассиан, – ответила она и внезапно разрыдалась.

– Что с тобой?

– Все так ужасно. Я люблю тебя больше, чем можно выразить словами, любящие должны быть вместе, мы же прощаемся друг с другом. Я знаю, что никогда в моей жизни больше не будет мужчины, которого бы я любила так, как я люблю тебя. Мне всего восемнадцать лет, но мое счастье в прошлом.

Не разжимая объятий, он покачал ее.

– Я всегда думала, что мы предназначены друг для друга, – всхлипнула она и прижала свое лицо к его груди.

– Да, Катрин, мы предназначены друг для друга. Я точно это знаю, но было бы ошибкой думать, что если мы созданы друг для друга, то нас ожидает счастье. Для людей не существует счастья. Вероятно, мы предназначены для того, чтобы страдать друг о друге, возможно, для того, чтобы другие люди не были так несчастливы.

– Неужели Бог так жесток?

Кассиан покачал головой.

– Нет. Катрин, не Бог так жесток, жестоки мы – люди.

– Я не хочу тебя потерять, я не хочу жить без тебя.

Кассиан тихо рассмеялся.

– Ты в моем сердце, Катрин, и, что бы ни произошло, ты будешь жить в нем, пока я дышу.

Хотя Катрин все еще дрожала, она почувствовала, как исходящие от Кассиана тепло и покой постепенно передаются ей. Дрожь прекратилась, она расслабилась, почувствовала себя защищенной и укрытой, хотя она одновременно знала, что этот миг очень короток и он снова не повторится. Вероятно, последний раз в своей жизни она наслаждается его близостью, каждое мгновение с Кассианом было для нее так драгоценно, что она едва не задохнулась. Она хотела еще раз обладать этим мужчиной совершенно полностью, она хотела отдаться ему и сохранить это воспоминание навсегда в своей памяти.

По ее щекам все еще текли слезы, а руки уже искали путь проникнуть под его одежду. Ее как будто молния ударила, когда она наконец ощутила под своими руками его обнаженную кожу, молния опалила ее тело огнем, ее волосы зашевелились, как будто по ним пробежали тысячи муравьев. Жаркие волны наплывали на ее тело. Катрин закрыла глаза и полностью отдалась своей страсти. Ее дыхание убыстрилось, когда его губы требовательно припали к ее и его язык ищуще проник в ее рот. Ее руки вцепились в плечи Кассиана, ее ногти впились в его плоть.

И пока она упивалась его дыханием, словно любовным эликсиром, ее руки почти неосознанно освобождали Кассиана от одежды, они бежали по его коже, нежно поглаживая и лаская ее, а затем с большей настойчивостью и более требовательно.

В Кассиане также проснулось желание, и в нем загорелась сильнейшая боль при мысли о разлуке с ней. Он торопливыми движениями принялся снимать платье с Катрин. Их акт не был актом нежности, их обуревали желание и боль. Едва раздевшись, они упали на лежавшую на полу одежду. Резким движением Кассиан раздвинул бедра Катрин, глубоко вошел в нее и взял ее сильными резкими ударами. Они достигли вершины наслаждения почти одновременно. Одновременно вскрикнули от мучительной страсти, а затем какое-то время лежали, тесно прижавшись друг к другу, одновременно и смеясь, и плача.

Лишь только спустя некоторое время они смогли отдышаться, и наступило время взаимной нежности.

– Ты прекрасна, – прошептал Кассиан, вид ее беззащитной наготы тронул его до глубины души.