Джил Лэндис - Мечтательница

– Возьми его с собой, – бросил Корд через плечо, отворачиваясь.

Юноша с облегчением выдохнул и что-то забормотал вне себя от радости.

Широкими шагами Бобо обогнал Корда. Высоко подняв над головой факел, он пошел впереди, освещая хозяину путь к дому по только что прорубленной в зарослях тропе.

Она умирала и знала это. Умирала на костре. В аду. Ее трясло от холода. Селин попыталась что-то сказать, громко протестовать против боли, которая волнами прокатывалась по ее телу. Она только обрадуется смерти. Чему угодно!

Ей казалось, что она движется, пробирается в темноте по болоту. Где же звезды? Даже в самые ужасные дни плавания на небе светили звезды, по которым можно было ориентироваться. Сейчас вокруг была только темнота.

Она наконец заставила мысли оторваться от боли, позволила себе отдаться теплым рукам, которые, как ей казалось, обняли ее. Из-за боли перед глазами у нее стояла слепяще-красная завеса, но за ней Селин виделся Новый Орлеан, его улицы, собор святого Людовика, рыночная площадь. Старик Марсель – зеленщик. Она молча улыбнулась ему в знак благодарности.

Перса. Там Перса! Она ждет в маленьком домике на улице Сент-Энн. Ждет ее. Улыбается. Приветливо машет рукой. Перса о ней позаботилась бы. Она всегда это делала. Перса, которая сказала ей однажды, что ее мечты встретить настоящую любовь – пустые фантазии. Перса пыталась научить ее, что достаточно быть не такой, как все. Иметь дар. Жить с любовью в сердце. Ей следовало послушаться Персу.

– Держись, Селин. Мы почти дома.

Голос Корда донесся до ее сознания сквозь боль, прорвался через красную пелену. Она хотела попросить, чтобы он отпустил ее. Ей было слишком больно.

Корд, которому предстояло еще столько узнать о жизни, предстояло научиться любить и смеяться. Она хотела так много сделать, чтобы помочь ему. Еще не закончены работы в саду Элис. Старый дом должен обрести новую жизнь. И оставались еще Фостер, Эдвард и тетя Ада.

Она пошла по жизненному пути Джеммы О’Харли, позабыв о своем собственном. Все, о чем она когда-либо мечтала, оказалось так близко, и все-таки осталось так далеко. Будь у нее время, ей, может, удалось бы убедить мужа, что в его сердце по-прежнему есть место для любви.

Держа Селин на руках, Корд пересек веранду, ногой распахнул дверь и поднялся по лестнице. На верхних ступеньках его встретила Ада, пропустила к комнате Селин.

– Нам нужна будет горячая вода, тетя, – крикнул он через плечо, идя по коридору.

– У Фостера и Эдварда уже все готово. Они услышали твой крик, когда вы подходили к дому. По-моему, тебя слышали все на острове.

– Откинь покрывало и простыню.

Он остановился в дверях, все еще держа Селин на руках, не зная, как устроить ее поудобнее, желая смыть с нее грязь и сделать все возможное, чтобы побороть лихорадку, которая сотрясала тело девушки. Корд осторожно опустил ее на кровать. В этот момент вошли Фостер и Эдвард, неся кувшины с горячей водой и чистые лоскуты.

Корд принялся за работу, отдавая указание Аде и всем остальным, подгоняя тетушку, когда ее дрожащие пальцы двигались, как ему казалось, недостаточно проворно. Слава Богу, Ада не упала в обморок, а, напротив, доказала, что может быть куда полезнее, чем Корд смел предполагать. Она выпроводила слуг из комнаты и принялась помогать Корду снимать с Селин разорванную одежду.

– Проклятье, – выругался Корд, увидев рубцы на коже Селин. Он готов был разрыдаться от жалости к ней, но нельзя было терять ни секунды: Селин металась в жару.

Корд и Ада смыли тину и грязь с тела Селин, которая так и не приходила в себя. Приподнимая ее обнаженные безжизненные руки, меняя одну влажную тряпку за другой, он стирал грязь с ее рук, не переставая бормотать себе под нос ругательства. «На мне лежит проклятье», – повторял про себя Корд. Всякий, кто отваживался иметь с ним дело, оказывался обречен. Его мать. Алекс. Его отец. А теперь вот Селин была на волосок от смерти.

– Кордеро, дорогой, ты, честное слово, должен что-то сделать со своей речью. Что подумает Селин, если придет в себя и услышит столь вульгарные выражения?

«Она будет так же любить меня». Эти слова сами собой пришли ему на ум. Корд не потрудился ответить тете. Он продолжал приводить в порядок кожу Селин, замечая каждый, пусть Даже крохотный, рубец на ее теле.

– От этих укусов необходимо камфорное масло, тетя.

– Хинин, – сказала Ада. – Хорошая доза хинина помогает от болотной лихорадки. И нашатырный спирт. Нашатырный спирт, смешанный с эфиром. Необходимо тщательно вымыть голову. – Ада отошла на шаг назад, сложила руки на животе и покачала головой. – Такие красивые волосы. Их придется обрезать.

Кордеро закрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Тетя, найдите Фостера. Дайте ему все, что вы сейчас перечислили, и пусть идет сюда.

«Фостер хотя бы будет делать свое дело молча, – подумал Корд. – К тому же он никогда не осмелится предложить обрезать волосы Селин».

При звуке своего имени, Фостер немедленно появился в дверях.

– Вы что – постоянно несете дежурство у дверей моей жены? – Корд даже не повернул головы.

– Нет, сэр. Только когда того требуют обстоятельства.

Мужчины замолчали и не произносили ни слова, пока Ада не вышла из комнаты в поисках средств. Корд отшвырнул грязное тряпье, обернул Селин чистой простыней и расправил волосы жены на подушках. Она была бледнее смерти.

– Бедная мисс, – вздохнул слуга.

– Она будет жить, Фостер. – Корд сжал ее руки.

– Я в этом не сомневаюсь, сэр.

– По твоему виду не скажешь. Я не потерплю печальных физиономий у ее постели.

– Кстати, о постелях. Могу я предложить перенести ее в вашу спальню, сэр? Там гораздо удобнее. Ваша комната лучше проветривается, и мебель более удобная. То есть, если вы вдруг захотите оставаться рядом с ней…

– Я не отойду от нее.

– …Там есть возможность лечь на кровати рядом и отдохнуть, но в то же время не беспокоить ее.

Фостер подождал, пока Корд примет решение. Это заняло не больше секунды. Он снова поднял Селин на руки и осторожно перенес в хозяйские покои.

Кордеро сидел рядом с женой всю ночь и весь следующий день. Домашние молча входили на цыпочках и снова покидали комнату. Ада поставила перед племянником тарелки с едой, но так и унесла их нетронутыми. Как-то, войдя в комнату, она поплотнее сдвинула портьеры, говоря, что лучше приглушить свет. Через час появился Фостер, распахнул и шторы, и окна, утверждая, что мисс Селин необходимы и полезны свежий воздух и морской бриз.

Час проходил за часом, а Корд все сидел рядом с Селин. Наедине со своими горькими раздумьями, наедине с воспоминаниями о прошлом и страхом перед холодным, нескончаемым будущим, которое его ожидает, если Селин вдруг умрет. Он не выпускал ее руку из своей, словно только это могло спасти ее. Держал так, как должен был держать руку Алекса, если был бы тогда на это способен. Держал так, как мог бы держать руку матери в ночь того страшного несчастья, если бы знал о случившемся.