Сюзан Таннер - Пленник мечты

Это была небольшая симпатичная крепость с одной-единственной башней, грациозно возвышавшейся над массивной квадратной каменной стеной. Она была старой, ее стены были отполированы за многие десятилетия дождем и ветром. Окружающие земли, хотя и опустевшие сейчас, зимой, были плодородными, если судить по состоянию хозяйств, разбросанных вокруг замка.

Гавин печально подумал, как будут выглядеть эти гордые стены, когда его пушка сделает свое дело, если не удастся убедить нынешнего владельца замка сдаться.

То, что Гавин добьется успеха, не вызывало никакого сомнения. Количество его людей превосходило число оборонявшихся примерно раза в три, если не больше. Он не имел ни малейшего желания разрушать замок, но если придется, он это сделает, а потом восстановит его из тех же самых камней. Он также не хотел порабощать этих людей и причинять им вред, потому что скоро это будут его люди. Понимание этого заставляло его обдумать, как нанести минимальный ущерб и в то же время добиться успеха в атаке замка.

Салек, знавший его лучше других, хорошо понимал его мысли.

— Мы не знаем, что за человек его владелец. Может, он будет сражаться до самого конца, а может, сбежит при одном нашем появлении.

Гавин приподнялся в седле и посмотрел на стоявшие позади него войска, которые терпеливо ждали его решения о том, как подходить к замку. Он решил внезапно. Они пойдут открыто и дерзко, окружив замок с двух сторон, не защищенных широкой рекой. В выражении его лица проскользнула гордость за воинов, которыми он командовал. Им не понадобится много времени для подготовки. Его собственные войска имели богатый опыт, а те, которые ему спешно собрал регент, были привычными к суровой дисциплине и мгновенному подчинению.

Из-за особенностей задачи, стоящей перед ним, он не мог использовать знамя регента, поэтому он сделал свое знамя: на изумрудном фоне огромный медведь стоял на задних лапах, ловя сокола в небе. Это было символично. Сокол был на гербе Макамлейдов.

Гавин с шагавшими за ним войсками приблизился к воротам замка. Салек застонал и заскрежетал зубами, когда Гавин не остановился на безопасном расстоянии, а подскакал настолько близко, чтобы можно было переговорить с людьми, собравшимися на стенах замка.

— Ты привел нас, чтобы убить. Неужели ты думаешь, что они откроют тебе ворота?

Гавин улыбнулся!

— Они их откроют, или это сделаю я.

— Если останешься жив.

Не обращая на него внимания, Гавин повысил голос, чтобы было слышно тем, кто стоял на стенах:

— Вы будете сдаваться?

Один человек подошел поближе к краю:

— Сдаваться? Кому? От чьего имени вы пришли?

— Я - Беринхард. — Он знал, что его имя ничего не говорит лорду Мортону, но не мог воспользоваться никаким другим, не в этом случае.

Ответом ему была посланная одинокая стрела, за которой раздался стон, и юноша, державший его штандарт, упал с седла. По сигналу разъяренного Га-вина Салек послал людей на помощь мальчику. Губы Гавина сжались. Лорд Мортон очень пожалеет, если безоружный юноша умрет.

Презирая опасность, Гавин подстегнул лошадь, подъехал ближе и снял свой шлем.

— Посмотри на своего завоевателя, лорд Мортон, может, это твоя смерть.

Ветер шевелил его темные волосы, а солнечный свет отражался в голубых глазах. Люди, хорошо его знавшие, ощутили холодок при этих его словах. Беринхард не проигрывает. Салек вздохнул и приказал лучникам вложить стрелы в луки, приготовившись послать смертоносный град, если какой-то глупец в замке ответит на вызов Гавина.

Они не осмелились, и Гавин повернулся к ним спиной.

— Разбиваем лагерь. Только вне досягаемости стрел. У них нет пушек. — Это будет первое, что он сделает, чтобы обеспечить безопасность владения. Снабдит его артиллерией.

В течение часа Салек позаботился об удобствах для Гавина, как он это делал обычно. В палатке были поставлены стол, кровать, лампа, не роскошно, конечно, но и не так, как на обычных стоянках на полях сражений.

Гавин улыбнулся, просунув голову внутрь палатки:

— Ты заботишься обо мне, как о старике, Салек. Я так размякну.

— Это голова у тебя размякла, — проворчал Салек. — Ты думаешь, что ни одна стрела не пробьет твою толстую шкуру?

Гавин засмеялся. Салек сердился всякий раз, когда считал, что Гавин подвергался опасности.

— Но пока не пробила, — рассудительно заметил он, зная, что этим только подливал масла в огонь.

Салек вскочил на ноги и взглянул на Гавина:

— Но это не потому, что ты хоть немного заботишься о своей собственной жизни!

— Да, — согласился Гавин. — Я хорошо знаю, что твоя бдительность хранит меня. Я буду более осторожным.

— Лжец, — отозвался Салек, уже перестав сердиться. — Ты даже не знаешь, что такое осторожность.

— Держу пари, я смогу научиться довольно быстро, если ставки будут высокими.

Салек наполнил тазик водой из серебряного кувшина и положил рядом с ним полотенце. Покачав головой, он вышел из палатки посмотреть, как обстоят дела кругом. Гавин больше заботился о чистоте, чем о безопасности.

Мало что привлекло внимание Салека вокруг палатки. Костры горели возле каждого небольшого холма, где отдыхали небольшие группы воинов. Мерцающие блики огней, казалось, задерживали наступление темноты. Салек обратил внимание на замок, который им предстояло захватить. Когда-нибудь он станет хозяином такого же места. Это была мечта, о которой он не рассказывал никому, даже Гавину, который знал о нем больше, чем кто-либо еще. Его не страшила мысль о годах, которые понадобятся ему, чтобы собрать достаточно денег. Пока же он был доволен тем, что путешествовал и сражался вместе с Беринхардом. Когда появится седина, тогда для человека и наступит время подумать об уютном местечке, где можно провести последние годы своей жизни.

Гавин присоединился к нему, и они подошли к отдыхающим воинам, перебрасываясь шутками с теми, кто участвовал вместе с ними во многих сражениях, и знакомясь с теми, кто впервые пойдет в бой под командованием Гавина.

Гавин знал, что они обсуждали его, так же как и он сам обсуждал бы любого, от руководства которого зависела его жизнь. Он не боялся, что они могут счесть его не совсем подходящим. Хотя он, может, и не много знал о светских манерах, он хорошо знал свое место и роль на поле брани, умел мысленно поставить себя на место противника. И это умение помогало ему одерживать победы в сражениях.

Этой ночью, однако, он меньше думал о предстоящих днях, а больше о прошедших днях и о Риа. Он пытался представить, как у нее дела, добралась ли она до Атдаира, думает ли она о нем. Мелкая изморось падала ему на лицо, такая же холодная, каким был ее прощальный взгляд, брошенный на него, и улыбка раскаяния появилась у него на губах. Если она и думала о нем, то в мыслях своих не щадила его. Ее взгляд, печальный и задумчивый, скользнул от него к блондинке, прижавшейся к нему, и сразу стал холодным и отдаленным. Нет, если ока и думала о нем, то, скорее всего, с презрением.