Сюзан Таннер - Пленник мечты

— Может, ты и прав. Это рискованная игра.

Гавин улыбнулся ему:

— Но игра, где мы ничего не теряем и все получаем, если победим.

— Итак? — Салек ждал, прислонившись к стенам Чарена, и снова почувствовал то странное ощущение. Если бы он был суеверный или набожный человек, то наверняка убежал бы, настолько сильным было это притяжение.

— Ну что ж, тогда мы перекроем его камнем. Пусть он переполнится и заливает землю с этой стороны стены.

Салек кивнул:

— Завтра я пошлю несколько человек собрать камни возле реки. Когда стемнеет, перенесем камни сюда; и все будет сделано. — Он выпрямился, отодвинувшись от каменной стены и ощутив какое-то чувство потери. Холодок пробежал у него по спине, и он подавил настойчивое желание оглянуться назад, когда они с Гавином шагали к своему лагерю.

Гавин сразу же прошел в палатку, где лежал раненый мальчик. Тим лежал неподвижно, и у Гавина екнуло сердце. Он мог в пылу битвы отрубить голову врагу, но страдания женщин и детей причиняли ему мучительную боль. Человек, дремавший возле мальчика, проснулся при появлении Гавина, и именно его улыбка приободрила Гавина.

— Температура спала час назад. Он будет жить.

Гавин слабо улыбнулся:

— Ты будешь хорошо награжден за заботу о нем.

Мужчина изумленно посмотрел на него. Никогда больше он не будет пугаться легенд, окружавших образ Беринхарда. Он — храбрый воин, и его враги правильно делают, сжимаясь от страха перед ним. Но он заботится о своих. Им не нужно бояться его.

Тяжелые капли густого тумана, скатываясь с капюшона накидки, прилипали к ноздрям Риа. Горизонта не было видно. Все кругом было укрыто плотной серой массой. Звуки казались приглушенными, стук лошадиных копыт словно доносился откуда-то издалека.

— Как может сэр Хаден видеть, куда мы направляемся? — прошептала Катри. Сэр Хаден, капитан гвардии, отвечал за их безопасность до Атдаира.

Риа улыбнулась, услышав признаки беспокойства в ее голосе.

— Я не знаю, — призналась она, да ее это и не интересовало. — Но мой отец послал его, чтобы сопровождать нас, так что не волнуйся, пока мы в его руках. — Катри была одной из самых смелых среди тех, кого она знала, но она была смелой в обществе. Здесь, на открытом пространстве, в окружении природы и массы людей, смелость Риа шла дальше, подкрепленная к тому же знанием, что рука ее отца защитит ее везде.

Конечно, она хотела, чтобы поездка была спланирована отцом. Леди Ардит путешествовала на свой манер и организовала поездку по-своему. Она имела обыкновение передвигаться от одного владения до другого, едва покрывая за день несколько миль и часто останавливаясь. И они передвигались окольным путем вдоль побережья, останавливаясь в Фолкерке, Линлитгоу и Эдинбурге в первые три вечера. Только этим утром, покинув Эдинбург, они направились к югу по более прямому маршруту.

Риа не нервничала из-за задержек, она не стремилась побыстрее попасть в Атдаир и почти молилась, чтобы отец перехватил ее до этого. Однако и ей наскучило медленное продвижение, хотелось быстрого галопа, с ветром, бьющим в лицо. К счастью, как она и думала, Катри оказалась прекрасным компаньоном, не сетуя на ночь в местной гостинице небольшого городка, где не было удобств и роскоши, которой они были обычно окружены.

Правда, однажды Катри пожаловалась, когда их поместили в крохотной, спальне с грубо сколоченной мебелью и кроватью, которую они тщательно обследовали при свете свечи.

— Мы будем обедать в общей комнате внизу? — Вопрос был невинным, но в темных глазах девушки сверкали озорные искорки.

— Нет, не будем. — Ответ Риа был твердым, к явному облегчению горничной, обслуживавшей их. — Сэр Хаден получит удар, — ведь он должен защищать нас.

Вин, доверенная служанка леди Ардит, чистила накидку Катри, и Риа улыбнулась, глядя на выражение ее лица. Без сомнения, она вспомнила тот момент, когда в полдень туман рассеялся и в сверкающих лучах солнца Катри предстала во всем своем великолепии. Риа только молилась, чтобы рассказ о верховой езде Катри, когда ее пышные юбки сбились вокруг колен, никогда не достиг бы ушей леди Ардит. Бедный сэр Хаден просто онемел от такого зрелища, а его воины с трудом отводили взгляд от мелькавшего между ленточками и кружевами розового тела.

Риа поступала так, как подсказывала ей совесть, независимо от того, верным или неверным могло это показаться окружающим. Катри мучительно сопротивлялась тому, что запрещала ее собственная совесть, и затем продолжала делать именно это. К счастью для Риа, Катри была еще совершенно невинной.

Риа не могла принять желания Катри пообедать внизу, потому как это могло подвергнуть их опасности.

Катри изобразила легкое недовольство ее ответом.

— И от кого же нам нужно защищаться? — поинтересовалась она. — От старика, которого мы видели в углу? Или бедного крестьянина? — Она звонко рассмеялась. — Да я смогу защитить себя от них обоих.

Риа улыбнулась и покачала головой:

— Я люблю приключения, но не склонна к глупости. Мы не уверены, что мы единственные путешественники, остановившиеся здесь на ночь. Нет, нам принесут еду сюда, и мы будем развлекать друг друга скандальными историями во время еды.

— Но, — дразнила Катри, — только подумай, какую скандальную историю мы могли бы рассказать позже, если бы обедали в общей комнате.

— Ты - скандальная. — Риа подпрыгнула на кровати и сморщилась, потому что она оказалась совсем жесткой. Она молча припомнила промелькнувший интерес в глазах крестьянина, которого Катри определила как безобидного, когда он наблюдал, как они проходили по комнате. Оба факта, то, что он осмелился поднять на них глаза, и то, что он проявил к ним интерес, заслуживали пристального внимания. Если бы он посмотрел так на людей ее отца, то не было бы повода для обсуждения, но в отношении знатных путешественниц он позволил себе слишком много. Ему повезло, что он не заработал тяжелый удар, который поставил бы его на место. Ее отец, например, учил своих воинов ценить и защищать достоинство каждого человека. Но она ничего не сказала об этом Катри, боясь, что ее слишком живое воображение может сделать из простого предположения об интересе к ним.

***

Внизу, сидя в углу общей комнаты, Ковелл смотрел, как служанки понесли тяжелые подносы с едой наверх. Прикрытые на подносах блюда источали восхитительный аромат, и он знал, что там была не грубая пища, которую подали ему. Но это не вызвало у него зависти, ведь довольно скоро он будет командовать значительным числом людей, и пусть его не будут обслуживать так, как самого Чилтона, он все равно будет находиться намного выше большинства. Капитан гвардии. Он все еще не мог поверить в свою удачу. Всю свою жизнь он выкручивался, воровал и вымогал деньги у тех, у кого, как он считал, их было много, делая вид, что едва сводил концы с концами, работая на бесплодной земле своего отца. Но его отец умер, он похоронил свою жену вместе с сыном. Она умерла, крича и проклиная его имя, когда рожала его ребенка. Он мог надеяться только на самого себя.