Лоретта Чейз - Виконт-бродяга

Лорд Броуди ожидал увидеть, как Кэтрин тоскует у стены в обществе прочих клуш. Лицезрение же бывшей невесты, танцующей до упаду весь вечер напролёт, стало для него ещё большим потрясением, нежели её изменившаяся к лучшему внешность.

Он почувствовал, что с ним обошлись несправедливо, подло использовали и обманули, и хотя к самой девушке он испытывал не больше любви, чем прежде, имущество её и приданое барон вспоминал со всеми оттенками нежности. Вспомнил он и все многочисленные отпоры, полученные этим вечером от прочих женщин, горевших, по словам Реджи, желанием стать продолжательницами рода Броуди.

Как бы он хотел стереть пресную улыбочку с её маленькой острой мордашки и поставить на место ухмыляющегося желтоволосого франта! Но сколь ни наслаждался лорд Броуди этой невинной игрой воображения, он всё же не имел ни малейшего понятия о том, как воплотить её в жизнь. И посему решил покинуть скучное мероприятие и предаться обильным возлияниям в более близкой его духу обстановке.

— Видишь, Кэтрин? — говорила леди Эндовер. — Мы даже не солгали лорду Броуди. Моё чутьё подсказывало, что Макс забудет пригласить кого-нибудь из дам составить ему компанию за ужином. И хотя тебе вряд ли лестно это слышать, он, возможно, будет достаточно занимателен, чтобы заставить тебя забыть об этом оскорблении. — Графиня взяла мужа под руку, и они, обойдя Макса и Кэтрин, прошествовали в столовую.

— Забудьте о том, что она сказала, — обратился к своей спутнице Макс. — Просто Броуди чертовски изрядно потрудился, чтобы разрушить надежды всех прочих парней на ваше общество. Из-за него моё собственное отсутствие добродетели было вознаграждено. Разыгрывай я из себя пристойного джентльмена, ужинал бы сейчас с кем-нибудь другим.

Мисс Пеллистон почувствовала, что довольна тем, как разрешился вопрос с ужином, больше, нежели хотела бы показать. Неудовольствие собой придало весьма чопорное выражение её лицу, когда она ответила:

— Поскольку ужин в компании леди едва ли можно счесть нравственным обязательством, ваш довод звучит неубедительно. Во-первых, вы не совершили никакого серьёзного проступка. Во-вторых, здесь присутствует множество леди, чьё общество гораздо больше подпадает под определение «награда». Так что ваше высказывание о том, что якобы порок вознаграждается, совершенно неверно, сэр, — удовлетворённо подытожила она.

— А я ведь софист [48] Софист(греч. sophistes) (книжн.) — человек, прибегающий к софизмам для доказательства заведомо неверных мыслей, положений. , не правда ли? О, не смотрите так удивлённо, — добавил он, когда её ореховые глаза расширились в изумлении. — Полагаю, я знаю философию не хуже всякого другого. Вот почему я сразу понял, что ваши доводы никуда не годятся. Вы ничего не знаете о тех прочих леди, но, однако ж, заявляете, что их общество более достойно зваться наградой. Проведём голосование среди джентльменов, мисс Пеллистон?

— Нет, разумеется, нет. Это был просто милый комплимент. Я бы не стала спорить, если бы вы не использовали его в защиту какой-то безнравственной философии… хотя, вынуждена признать, что в нашем мире добродетель вознаграждается не всегда, в то время как порок — очень даже часто. Но вы же знаете, что просто забывчивы, а вовсе не порочны.

— Так, значит, вы позволите сему милому комплименту остаться в силе?

Кэтрин прикусила губу:

— Полагаю, мне ничего другого не остаётся, потому что вы всё так переиначили… ладно, забудем. Вы просто хотели развлечь меня, как и предвещала её сиятельство, и я не имею никакого права упрекать вас за это.

— Конечно же нет. Уверен, Джека Лэнгдона вы не упрекали. Бог мой, да он не меньше десяти минут пел вам восторженные дифирамбы. Правда, тут же позабыл о них и побрёл куда-то в поисках своей книги. Странно, что её не было при нём во время танца. Обычно он с ней, знаете ли, не расстаётся.

— Да, леди Эндовер упоминала, что он чуточку эксцентричен. Однако, его рассказы о персах и мидянах [49] Персы (персияне) — в обширном смысле все жители Персии, число которых определяют приблизительно в 9 млн. человек. Мидияне — индоевропейская народность, основным занятием которой было скотоводство. В середине 6 века до н. э. мидяне были покорены родственными им по языку и происхождению персами. показались мне крайне увлекательными, хотя, боюсь, я не сильна в истории древних веков.

Наконец они достигли зала с огромным множеством расставленных по нему крошечных столиков, за которыми должны были разместиться проголодавшиеся гости. Лорд Рэнд выдвинул стул для мисс Пеллистон. Только она уселась, как он склонился к её плечу и тихо проговорил:

— Уверен, он был слишком поглощён собственной болтовнёй и видом этих прекрасных глаз, чтобы заметить прорехи в ваших познаниях. А если вдруг всё же заметил, то он куда хладнокровнее, чем следовало бы. Ведь вы похожи на цветущую розу.

Мисс Пеллистон и в самом деле изрядно порозовела. Лорд Рэнд на мгновение уставился на неё невидящим взором, прежде чем вспомнил, где находится, и поспешно занял соседний стул. И зачем он только произнёс эту отвратительную лесть?

Теперь он жалел, что предложил посидеть с ней, пока танцуют вальс. Его время настанет только где-то после ужина, в то время как Максу уже не терпелось сбежать из этого зверинца, пока последние крупицы здравого смысла не угасли под натиском этикета.

А между тем, если он не хочет, чтобы у мисс Пеллистон сложилось превратное впечатление, ему лучше перевести беседу в более обезличенное русло.

— Мисс Пеллистон, ваши манеры просто ужасны, — шутливо побранил он.

— Почему? Что я сделала? Уверена, эта правильная ложка, — отозвалась мисс Пеллистон, с некоторой тревогой разглядывая серебряный прибор.

— Вам полагалось сказать что-нибудь остроумное в ответ на мой комплимент.

— Знаю… но мне в голову не пришло ничего даже самого банального, — с досадой призналась она.

— Давайте подумаем вместе. Наверное, вы должны были пригрозить мне своими шипами.

Кэтрин задумалась.

— Шипами… и правда, это кажется вполне уместным. А что насчёт моих глаз? — спросила она, устремив на виконта сверкающие очи.

Лорд Рэнд едва заметно склонился к ней.

— Да, — вымолвил он, раздумывая, почему у него такое ощущение, словно он ступил на зыбкую почву, — ваши глаза прекрасны.

— Это вы уже говорили, — терпеливо напомнила ему ученица. — А что мне следовало ответить?

Он вновь сосредоточился на содержимом своей тарелки.

— Пожалуй, что они достаточно проницательны, чтобы под медоточивыми речами разглядеть горькую правду.

— Звучит весьма похоже на упрёк.

— Нет, если это говорится с улыбкой, и особенно если ещё умудритесь залиться стыдливым румянцем. Так вы вдохновите джентльмена отстаивать чистоту своих помыслов.