Лоретта Чейз - Виконт-бродяга

— Тогда застрелите меня, — вымолвил его милость. — Какое это теперь имеет значение? Если мужчина не властен более над своим сердцем и не имеет ни малейшей надежды, то неважно, будет он жить или умрёт. Моё сердце, — продолжил он, проникновенно глядя ей в глаза, — принадлежит вам. С тех пор как я увидел вас вчера. Но я не смею надеяться, — он сделал выразительную паузу, но заметив, что пистолет подрагивает, быстро продолжил: — ибо вы принадлежите другому.

Линнет, как и любая другая женщина, не смогла устоять перед поразительным взглядом этих синих глаз. Кроме того, красивый, мужественный лорд появился в её спальне, подобно манне небесной. А она не была столь неблагодарна, чтобы доискиваться до мотивов, коими руководствовалось Провидение.

Она смягчилась, и между ними произошла нежная сцена, подробности которой лучше оставить мемуарам, которые Линнет всенепременно собиралась написать, когда зрелые года начнут цепляться липкими ручонками за её особу и счёт в банке.

Сия сцена вполне могла в весьма скором времени прийти к предсказуемому завершению, — обеспечив таким образом лорду Рэнду ещё одно чёрное пятно на совести, — если бы покровитель молодой женщины не вернулся раньше, чем ожидалось.

Коль скоро джентльмен этот по обыкновению был пьян и потому производил немало шума, его юная возлюбленная не оказалась захвачена врасплох. Спустя каких-то двадцать минут после своего появления Макс вновь перелез через балкон, а Линнет, чья собственная совесть была гораздо чище, чем ей того хотелось, притворилась спящей сном невинного младенца, когда лорд Броуди с топотом ввалился в спальню.

Лорд Рэнд не привык, чтобы его похождения оборачивались провалом. В этот раз он оказался полнейшим неудачником, а теперь напоминал себе, что и само похождение было поспешным и плохо продуманным. Поспешность он ещё мог понять. Но как он собирался выкрасть персиковое муслиновое платье из чёрного как смоль гардероба, стоявшего в не менее тёмной спальне, было просто уму непостижимо. Однако, как Макс убеждал себя, будь у него побольше времени, он мог бы унести всё, что на ощупь напоминало муслин… хотя ему понадобилось бы чертовски много времени, чтобы слезть с верхнего этажа с ворохом платьев.

Теперь он поражался, какой нелепой была вся эта задумка. Будь это одиночный случай, можно было бы списать его на случайную ошибку. Неприятность заключалась в том, что ошибки в последнее время, похоже, начали входить у него в привычку… а началось всё, как Макс теперь вдруг осознал, со встречи с Кэтрин Пеллистон.

Череда не связанных между собой опрометчивых поступков была в порядке вещей. Но цепь нелепых выходок, завязанных на одной единственной женщине — нет. Девушка, пожалуй, опасна.

Лорду Рэнду захотелось, в точности, как частенько желалось батюшке Кэтрин, чтобы она убралась восвояси. Дальше — больше: вновь уподобившись родителю мисс Пеллистон, виконт возжелал, чтобы она никогда не родилась на свет. Последнее желание было несбыточным. Так что он сосредоточился на мысли: как заставить её уехать. Насколько это может оказаться трудным? Даже её папаше удалось, правда, старому дураку понадобился на то двадцать один год.

Лорд Рэнд сомневался, что леди Диана станет терпеливо ждать двадцать один год, пока он сможет выпутаться. Требовались решительные меры. Он должен отпугнуть мисс Чуму, заставить её в ужасе бежать в Уилберстоун. Джеку это может не понравится, но, честное слово, если он так ею увлечен, нет ни единой причины, почему бы ему не отправиться в Уилберстоун следом.

Воплощая свои тёмные замыслы, лорд Рэнд на следующее же утро отправился в сестринские владения. Не испытывая ни малейших угрызений совести. По правде говоря, повстречав следующим утром на ступенях Эндовер-Хауса Молли, Макс одарил её столь ослепительной улыбкой, что бедной горничной пришлось ухватиться за перила, дабы не свалиться вперёд головой на тротуар.

Как всегда, не церемонясь, он прошагал прямо в комнату для завтрака, где объявил сестре и зятю, что пришёл забрать мисс Пеллистон на прогулку.

— Макс, меня не волнует, что там говорит Кэтрин — ты унылая развалина. Ты же только вчера брал её на прогулку, забыл?

— А теперь я пришёл, чтобы пригласить её снова. Где она? — требовательно вопросил виконт.

— Макс, ещё нет и девяти утра.

— Брось, я не хуже любого другого знаю, сколько сейчас времени.

— Кэтрин ещё в постели, великий ты болван, — ответила любящая сестрица. — Так что либо сиди смирно и завтракай с нами, либо убирайся вон.

Мисс Пеллистон выбрала именно этот момент, чтобы войти в комнату.

— Вот вы где, — вместо приветствия произнёс Макс. — И как погляжу, достаточно бодры, чтобы можно было уличить мою дурно воспитанную сестру во лжи. Но в последние дни она постоянно не в духе. Сделаете со мной кружок по парку сегодня?

— Боже правый, ты и в самом деле как вобьёшь себе что-то в голову, так и не отстанешь, — пожаловалась леди Эндовер, прежде чем Кэтрин смогла прийти в себя настолько, чтобы дать вразумительный ответ. — Может, сядешь уже и успокоишься? Кэтрин ещё не завтракала.

Хотя Макс был преисполнен нетерпения поскорее довести своё бесчестное предприятие до конца, у него всё же достало ума понять, что он ведёт себя по-идиотски. Виконт принудил себя сесть и относительно спокойно приняться за трапезу, выжидая, пока тарелка мисс Пеллистон опустеет и можно будет повторить приглашение.

Кэтрин не понадобилось много времен, чтобы догадаться, что визитёр её не был бы так настойчив и не явился бы в столь ранний час, не имей он при себе важных вестей. Она сгорала от любопытства, не зная, почему он вчера так рано покинул званый вечер и чем был всё это время занят. Кроме того, ей не терпелось поделиться собственными волнующими новостями. Теперь, когда они могут быть уверены, что Кэтрин ничего не грозит, возможно, он оставит её в покое. Определённо, он не станет больше набрасываться на неё с тревожащими физическими проявлениями своих чувств и безумными предложениями.

Одним словом, Кэтрин, как и виконту, тоже не терпелось уйти. Она стремглав унеслась за шляпкой, и не успели граф с графиней опомниться, как сия парочка уже покинула дом.

Учитывая навеваемые этим местом печальные воспоминания о неподобающем поведении, было весьма странно, что лорд Рэнд повёз мисс Пеллистон в Грин-парк. Вероятно, усмотрел в том способ изгнать демона, вселившегося в него здесь. Но каковы бы ни были его побуждения, он направил лошадей по тропинке, причудливо разукрашенной переменчивыми тенями и рябью солнечного света. Ни одна яркая клумба не отвлекала глаз от зелёной парковой безмятежности, поскольку именно в этом месте супруга Карла II приказала никогда не сажать цветов. Хотя бы здесь блудный муж лишился возможности срывать букеты для полчища своих любовниц.