Чарльз Норрис - Зельда Марш

— Нет, нет, говорю вам, он умирает!

— Не думаю, чтобы я был так плох, Зельда, — раздался вдруг вперемешку с кашлем голос Майкла. — Я думаю, лучше в ту… к которой… я… приписан.

Она кинулась к нему, опустилась на колени, обхватила его голову руками и страстно зашептала:

— Майкл, дорогой мой, я буду ходить за тобою, я тебя не оставлю, обещаю тебе!

Она припала губами к его руке, затем мокрой от слез щекой нежно коснулась щеки Майкла. Слабое пожатие горячих пальцев было ответом на эту ласку.

Через минуту она выпрямилась с долгим вздохом.

— Хорошо, Тони, поищите доктора или больницу. Мы будем ждать вас здесь.

Шофер побрел вниз, нащупывая дорогу, а Зельда сверху светила ему фонариком. Воротясь в комнату, она села на край жалкой постели, не выпуская фонарик из рук. Майкл, отдыхая от кашля, лежал тихо не то в забытьи, не то просто сильно ослабев — и единственным звуком, нарушавшим тишину, было его короткое свистящее дыхание. Зельда, дрожа от холода, смотрела в полумраке на небритые щеки и черные круги под глазами, на почти обнаженное плечо, едва прикрытое остатками изорванного рукава…

Она принялась медленно водить фонариком по комнате. Из темноты выступали то кучка пустых коробок из-под папирос, то скомканные газеты, то чашка или тарелка с остатками пищи, то разбросанная ветхая одежда, то пустые тюбики из-под красок. Грязь и запустение царили кругом.

К-ха, к-ха, к-ха! Больной снова тяжело приподнялся. К-ха, к-ха, к-ха…

— Воды! — прохрипел, задыхаясь, он.

За грязной занавеской, среди мусора они нашли водопроводную раковину.

Кашель все продолжался. Эти ужасные звуки точно иглы пронизывали все существо Зельды; каждый взрыв кашля, как нож, врезался ей в грудь. Она пробовала поддерживать Майкла, когда начинался новый приступ, но любое прикосновение причиняло ему боль.

Зельда уже думала, что ей самой придется бежать за доктором, когда зазвучал рожок «скорой помощи». В окно были видны огни подъехавшего автомобиля.

Шум, голоса, громкие шаги на лестнице. Одна за другой стали открываться двери на площадках, замерцали огни, высунулись головы любопытных. Появился доктор — молодой человек с повелительными манерами.

— Что случилось с газом? Нельзя ли здесь зажечь что-нибудь?

— Его отключили.

— Где пациент?

К-ха, к-ха, к-ха. Не слушая объяснений, доктор нагнулся над распростертой фигурой. Зельда светила фонариком.

— Сильная простуда — вот и все. Кто распорядился вызвать «скорую помощь»? Здесь нет никакой экстренности.

— Это я послала за вами. — Голос Зельды зазвучал твердо и решительно. Молодой врач удивленно посмотрел на нее в полумраке.

— Это я послала своего шофера за врачом. — Я — Зельда Марш, больной мой близкий друг.

Доктор заметно смягчился.

— Он весь горит и его замучил этот проклятый кашель, — продолжала Зельда. — А тут такой холод, и нет света, к тому же здесь некому ходить за ним. Он умрет, если его оставить здесь. Его необходимо перевезти в больницу, поместить в лучшую палату, я за все заплачу. Я поеду с вами, и мы переговорим обо всем.

— Хорошо, мисс Марш, мы его доставим в больницу Св. Игнатия. Подымайте больного, друзья.

Опытные руки санитаров подняли на носилки укутанного в одеяло Майкла и понесли в ожидавший внизу автомобиль. Зельда и Миранда шли за ними. Несмотря на поздний час, у автомобиля уже успела собраться кучка любопытных. Носилки глубоко вдвинули внутрь, доктор вскочил за ними и захлопнул дверцы. Но до Зельды успел донестись еще раз раздирающий кашель Майкла.

Больничный запах навеял столько воспоминаний: о Бойльстоне, его консультации, о станции скорой помощи, где спасали Джорджа, о городской больнице Сан-Франциско и ужасной палате № 35… Зельда нетерпеливо отогнала эти воспоминания.

Монахиня в черном встретила их, и Зельда, взволнованно глядя в красивое, бескровное лицо, объяснила причину их позднего вторжения, и, борясь со слезами, описала бедность и заброшенность, в которой нашла Майкла.

— Пожалуйста, прошу вас, только не в общую палату! Я уплачу, уплачу, сколько нужно, только сделайте, чтобы у него была отдельная комната, хорошая сиделка и все самое лучшее, и опытный доктор. Он мне — как брат, мы старые друзья…

— У вас нет своего врача?

— Нет, я никого не знаю.

— Доктор Лоренс Дуайт — прекрасный врач. Он бывает здесь по утрам. Приезжайте и поговорите с ним. А пока его посмотрит наш дежурный врач. Уход будет хороший, не беспокойтесь.

— Когда бывает здесь доктор Дуайт?

— Между девятью и десятью. Если хотите, я попрошу его посмотреть больного до начала операций.

— Да, да, непременно. Спасибо вам. Я приеду утром. Так вы обещаете доставить ему все самое лучшее и присмотреть за ним? Я не знаю, сколько он пролежал в той ужасной норе один, без помощи. Может быть, он голоден?! — Голос ее оборвался.

— Вам незачем волноваться. У нас обо всем позаботятся.

Зельда порылась в сумочке. Монахиня жестом остановила ее.

— Нет, этого пока не надо. Скажите имя больного и ваше имя и ваш адрес. Вы уплатите за все потом.

Имя, которое произвело такое впечатление на молодого доктора, было, вероятно, незнакомо этой бесстрастной женщине в черном; она спокойно записала его и адрес отеля.

Доктор Дуайт, вышедший на другое утро к Зельде в чопорную приемную с портретами каких-то монахов и иллюстрациями к текстам писания на стенах, оказался лысым, серьезным мужчиной в очках, за стеклами которых прятались умные и внимательные глаза. В них мелькнуло удовольствие, когда Зельда назвала себя.

Но когда она спросила его о Майкле, он нахмурился и поджал губы.

— Больной в не особенно хорошем состоянии и надо будет держать его под наблюдением некоторое время. Проследить температуру, исследовать его лучами…

— Но вы не думаете, что у него что-нибудь серьезное?

Доктор замялся.

— Пока еще ничего не могу сказать. Такого рода случаи нуждаются в длительном наблюдении. Я не привык давать непроверенные заключения, — добавил он, видя нетерпеливое волнение Зельды.

Сконфуженная этой отповедью, она сказала поспешно:

— Конечно, конечно, извините меня. Я так тревожусь о нем. Он так одинок…

— Я понимаю вас, — ласково проговорил доктор. — Молодой человек сильно запустил свое здоровье, но мы постараемся поставить его на ноги. Как только смогу сказать что-нибудь определенное, я вас извещу.

— Спасибо, большое спасибо, доктор… Можно мне к нему?

— О, разумеется.

Майкл лежал на высокой кровати в узенькой серой комнате, единственное окно которой выходило во двор. Его глубоко запавшие глаза были закрыты; он дышал слабо и прерывисто. Светлая щетина по-прежнему покрывала подбородок и щеки, но волосы теперь были расчесаны, и на нем была чистая больничная сорочка из грубого полотна, Зельда тихо стояла в ногах постели, печально глядя на больного. Вот Майкл зашевелился, хрипение в горле перешло в надрывный кашель, терзавший ее уши прошлой ночью, преследовавший ее даже во сне. Худое тело Майкла все напрягалось, глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Когда приступ прошел, он улыбнулся ей слабой тенью прежней улыбки.