Людмила Третьякова - Дамы и господа
- Название:Дамы и господа
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Виконт-МВ
- Год:2008
- ISBN:978-5-902058-14-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Людмила Третьякова - Дамы и господа краткое содержание
…Демидовы, Шереметевы, Тургеневы, Загряжские, Воронцовы-Дашковы. По мнению многих, богатство и знатность обеспечивали им счастливую жизнь и благосклонность фортуны. Но их семейные истории убеждают, что рая на земле ни для кого не бывает. Как мимолетны и коротки они — дни любви, покоя, счастья, и как печально длинна череда потерь и разочарований.
Дамы и господа - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Но делать, однако, было нечего. Умные женщины, они поняли, что от них теперь ничего не зависит и надо принимать вещи такими, какие они есть.
Ирина с детьми приезжала в семью первого мужа. Старики Воронцовы-Дашковы продолжали к ней относиться с полным уважением.
Бывшая свекровь, правда, могла утешиться тем, что ее сын очень быстро наладил личную жизнь. Через год после развода с Ириной Илларион снова женился. Забегая вперед, скажем, что этот брак через восемь лет тоже кончился разводом. Но это случилось уже в Париже, куда Иллариона, как и его родных, занесла революция.
…Княгиня Долгорукова, поначалу весьма недовольная выбором сына, узнав Ирину поближе, не только смирилась, но и прониклась к невестке горячей симпатией. Ее привязанность к ней возросла с появлением у супругов девочки, названной в честь бабушки Ольгой.
Итак, второй брак Ирины увенчался рождением ее шестого ребенка. Казалось — вот оно, полное, необыкновенное счастье! Наконец-то рядом с ней тот единственно любимый человек, за соединение с которым пришлось заплатить большую цену. Рождение дочери утвердило этот брак, придало, как будто, ему гармонию и завершенность.
А между тем до гибели Ирины оставалось немногим более двух лет.
Как она прожила их? Когда, с какого момента начался тот надлом, который привел ее к мысли уйти из жизни? Ясно одно — это было сделано не в состоянии аффекта, не в приступе жестокой душевной боли. Медленно и неотвратимо шла Ирина к своему концу. В письме великому князю Николаю Михайловичу, с которым она была дружна и который был крестным отцом ее Маши, есть строки, помеченные 3 февраля 1917 года: «В моей душе царит угнетение, от которого не могу отделаться все последнее время…»
Чем он мог ей помочь, что посоветовать? Как и Ирина, Николай Михайлович мог считать себя жертвой возвышенно-романтического отношения к сердечным делам. Пережив в молодости любовную драму, великий князь так и не женился. Однолюб, он предпочел одиночество. До своего страшного конца в Петропавловской крепости, когда его, державшего на руках любимого котенка, комиссары вывели на расстрел, он занимался русской стариной и оставил после себя ряд великолепных, ставших хрестоматийными трудов. Этим заполнялись его дни и годы. При всей его увлеченности, то угнетение, отсутствие душевного спокойствия, о котором писала Ирина, было ему знакомо не понаслышке.
Наверняка князь догадывался о причине внутренней тревоги Ирины и прямо связывал ее с Долгоруковым — ведь в узком мужском кругу, к которому принадлежали и он, и Иринин муж, все было известно друг о друге. Но бывают ситуации, когда советы бесполезны. Великий князь, желая душевно поддержать Ирину, послал ей и Маше по крестику…
Между тем, ни о каком явном конфликте в семье Долгоруковых речи, казалось, не шло. Со стороны никто не мог заметить напряженности между супругами.
В мае 1917 года двор переехал в Ливадию. Долгоруков исполнял свои обязанности при Николае II и бывал в ливадийском дворце почти ежедневно.
Нередко приезжал он сюда всем семейством. Дети Ирины пополняли компанию детей Николая II. У взрослых шла та же, что и в Петербурге, только в уменьшенном масштабе, светская жизнь: концерты приглашенных знаменитостей, любительские спектакли, танцы, благотворительные базары.
Вдовствующая императрица Мария Федоровна, которая жила здесь же, в старом, памятном еще по мужу Александру III дворце, всякий раз выказывала Ирине особую симпатию и нередко приглашала ее на чаепитие в кругу своих дочерей, великих княгинь Ксении и Ольги.
16 мая в Мисхоре состоялось домашнее торжество: Ирине исполнилось тридцать восемь лет. По этому поводу императрица записала: «Ненадолго выходила в сад… набрала чудесных роз для Ирины, у которой сегодня день рождения. Передала букет Долгорукому…»
В своих мемуарах князь Петр Сергеевич Урусов упомянул о том впечатлении, которое произвело на него, тогда четырнадцатилетнего подростка, появление прелестной гостьи, как оказалось, буквально накануне ее гибели.
«К моей маме из Мисхора приехала с визитом княгиня Ирина Долгорукая, в первом замужестве графиня Воронцова, женщина большого очарования. Она казалась счастливой и довольной результатами экзаменов одного из своих сыновей. Была запланирована наша встреча с ее старшими детьми, Романом и Марией, которые были приблизительно нашего возраста… Мы были потрясены, когда узнали, что ровно через неделю после этого посещения княгиня умерла во сне. Она была в расцвете сил…»
То, что Ирина Васильевна обладала необыкновенной привлекательностью, которая действовала даже на детей, доказывают впечатления еще одного юного существа — княжны Сони Долгоруковой.
Девочка-подросток считала, что «тетя Ирина — одна из самых необычайно красивых женщин, очень нежная и женственная».
…Известие о несчастье у Долгоруковых мигом разлетелось по усадьбам и дворцам Крыма. Поначалу, однако, никто не думал, что дело примет трагический оборот.
«Ирина Долгорукая, по-видимому, заболела, — записала императрица 24 мая, — поскольку ее не удалось добудиться, несмотря на все попытки… Она приняла слишком много снотворных пилюль — странная, жуткая история».
Очевидно, в то время Ирина постоянно прибегала к снотворному — вероналу. В доме об этом знали, оттого первые часы не было никакой паники.
Невозможно не задаться вопросом: отчего у благополучной и, как все вокруг полагали, счастливой женщины появился на туалетном столике веронал? Какие думы и страхи, имеющие обыкновение одолевать на ночь глядя, не давали Ирине уснуть? Едва ли такое лекарство покупают впрок: на него надеются, как на возможность хотя бы ненадолго защититься от душевной боли.
Наверное, какое-то время веронал избавлял Ирину от «угнетения», про которое она писала великому князю. Но с наступлением утра ей приходилось возвращаться в ту самую жизнь, что сделалась нестерпимой. И никакого выхода уже не было: веронал, принятый на ночь, должен был помочь уснуть навсегда.
…Прошли сутки с момента первой тревоги из Мисхора. Записи императрицы таковы: «Плохие новости о бедняжке И.Д. (Ирины Долгоруковой. — Л.Т.), она все в том же состоянии, никак не очнется… врачи ничего не могут понять».
Действительно, лежавшая в постели женщина дышала ровно и спокойно. Казалось, что вот-вот она проснется.
Близкие были настолько обнадежены этим, что при всей тревоге в доме продолжалась похожая на прежнюю жизнь. Дети под присмотром бонны резвились на пляже, а когда императрица заехала в Мисхор узнать, как дела, то, по ее словам, «Сережа (Долгоруков. — Л.Т.) пригласил нас пройти в дом, где нам предложили чай».
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: