Джуд Деверо - Бархатные горы

Хью что-то сказал одному из стражей, стоявших за его стулом, и тот направился к Стивену. Стивен выслушал стражника, вручил ему лютню, а сам огромными шагами пересек зал, схватил Бронуин за руку и потащил за собой, остановившись только в залитом лунным светом дворе.

— Смотрю, ты неплохо проводила время, — прошипел он сквозь зубы.

— Мне больно, — спокойно ответила она, пытаясь оторвать его пальцы от своей руки.

— Мне следовало бы тебя побить!

Бронуин так и вскинулась. Он заходит слишком далеко!

— Вот и рассуждай о мужской логике! Это ты хотел сюда явиться! Ты настаивал на дурацкой выходке. И теперь, вместо того чтобы оправдываться в собственной глупости и ребячливости, ты решил побить меня?!

Но Стивен еще крепче стиснул пальцы.

— Я велел тебе сидеть тихо, не выставляться, но ты стала флиртовать с Хью! Своими манящими улыбочками яснее ясного давала понять, что тот может получить от тебя все!

Бронуин от удивления даже рот раскрыла.

— В жизни не слышала большего вздора!

— Лжешь! Я все видел!

Ее глаза открылись еще шире, но спокойствия она не потеряла.

— Стивен, да что это с тобой? Я смотрела на него как на любого мужчину. Мне просто было любопытно увидеть, в самом ли деле он так медлителен, как ты говорил, хотя, по твоим же словам, женщин у него много.

— Стремишься оказаться в его конюшне?

— Ты не только груб, но и оскорбляешь меня. И повторяю, мне больно, — бесстрастно ответила она.

Но он не выпустил ее.

— Может, захотелось, чтобы король дал тебе в мужья его вместе с Роджером Чатвортом? Если я смог побить одного, смогу справиться и с другим.

На такое дурацкое хвастовство можно было ответить только смехом.

— Совершенная бессмыслица! Я всего лишь взглянула на этого Хью. Если я и улыбалась, то лишь потому, что думала о своем. И снова напоминаю тебе, что вовсе не собиралась сюда приезжать.

Ярость неожиданно покинула Стивена. Опомнившись, он сжал ее в сокрушительном объятии.

— Больше так не делай, — свирепо прошептал он.

Она хотела объяснить, что ничего такого не сделала, но ей было так уютно на груди Стивена! Его руки причиняли боль, и она ощущала отпечаток каждого пальца, но почему-то ужасно нравилось думать, что муж ревнует к любому, кто посмотрит на нее!

Стивен отстранил ее.

— Я почти жалею, что ты так чертовски прекрасна, — прошептал он, кладя ей руки на плечи. — Знаешь, я снова голоден. Пойдем посмотрим, не осталось ли чего на кухне.

Они вместе вернулись на кухню. Бронуин ощущала необычайную близость к Стивену. Они словно превратились во влюбленных, ни разу не испытавших радостей физической любви.

Судомойки стали ворчать, что Стивен слишком много ест, но тот подмигнул кухарке, и Бронуин увидела, как пожилая женщина буквально растаяла под теплым взглядом голубых глаз. Она, в свою очередь, ощутила укол ревности. Все взгляды Стивена должны быть предназначены только ей!

Они стоя поедали теплые яблочные пирожки.

— Здесь много всего пропадает зря, — заметила Бронуин. Стивен стал было оправдывать английскую кухню, но слишком долго пробыл в Шотландии. Жил с родителями Керсти, видел их бедность. Даже в Лейренстоне люди экономили на всем, зная, что завтра на столе может не оказаться еды.

— Ты права, — твердо сказал он. — Дома нам пригодилась бы эта еда.

Бронуин нежно посмотрела на него, протянула руку и сняла локон с его шеи. Длинные волосы и коричневый загар шли ему.

Оглядевшись, она заметила, как грудастая молодая судомойка с интересом поглядывает на голое мускулистое бедро Стивена, обнажившееся, когда он поставил ногу на сиденье стула.

— С меня достаточно. Я здесь задыхаюсь, — пробормотала она, схватив его за руку. — Пойдем во двор?

Стивен кивнул, и они ушли, прежде чем он заметил красноречивые взгляды судомойки.

Уехать из поместья Хью помешала буря. Откуда ни возьмись налетела гроза, и полил дождь. Только минуту назад небо было ясным, а сейчас началось нечто вроде всемирного потопа!

Бронуин умоляла Стивена продолжать путь, уверяя, что дождик нипочем истинной шотландке. Но он и слушать ничего не хотел, боясь насмерть простудить жену. Поэтому пришлось провести ночь в доме Хью.

Пол в парадном зале был застелен соломенными тюфяками для слуг и гостей. Стивен пытался найти укромный уголок, но такового просто не было. Тогда он лег рядом с Бронуин, сунул руку под ее юбку и коснулся колена. Та, злобно зашипев, в недвусмысленных выражениях объяснила, что не собирается заниматься таким бесстыдством на людях. Он вздохнул и молча согласился с ней. Бронуин прижалась к нему и мгновенно заснула. Но к Стивену сон никак не шел. Много ночей он провел под открытым небом, и теперь стены словно душили его. Он ворочался с боку на бок, но солома казалась слишком мягкой. Тогда он подложил руки под голову и уставился в сводчатый потолок, вспоминая, как похотливо Хью глазел на Бронуин. Будь он проклят! Воображает, будто может получить любую женщину! Вне всякого сомнения, в этом мнении его укрепила Мэг, переметнувшись к нему.

Чем больше он думал о совершенной Хью подлости, тем сильнее гневался. Невзирая на предупреждения Бронуин, ему хотелось дать знать Хью, что он был здесь.

Поэтому он бесшумно поднялся с тюфяка, приказал Рэбу оставаться с Бронуин, а сам прокрался к одному из выходов.

В детстве он и его братья часто гостили в поместье Лэско, и однажды, еще совсем маленькими, вместе с Хью обнаружили потайной ход, ведущий наверх. Мальчишки дрожали от волнения, добравшись до двери на верхней площадке потайной лестницы. К их немалому удивлению, оказалось, что петли хорошо смазаны и даже не скрипнули, когда они проскользнули в комнату за тяжелой шпалерой. Они даже не поняли, где очутились, пока не услышали звуки, доносившиеся с широкой кровати. Но было уже слишком поздно. Оказалось, дед Хью забавлялся в постели с очень молоденькой служанкой, и оба прекрасно проводили время. Однако старик не нашел ничего забавного в появлении двух семилетних мальчишек, наблюдавших за происходившим широко раскрытыми глазами. Стивен до сих пор морщился при воспоминании о трепке, которую задал им дед Хью, и о наказании, которое пообещал, если они расскажут о потайной комнате. Четыре года спустя, когда старик умер, Стивен плакал на его похоронах. Втайне он надеялся, что в таком же возрасте еще будет способен ублажать молоденьких девушек.

Стивен, тихо смеясь, покачал головой. Хорошо, что Бронуин не может читать его мысли!

Он прокрался в комнату напротив парадного зала, подошел к скамье под окном, вынул нож и отодрал скрытую подушками панель. Во время одного из особенно жестоких сражений на подушках он сбил панель и случайно увидел лестницу. Теперь же ход настолько зарос паутиной, что пришлось долго резать ее ножом. Оказавшись внутри, он поставил панель на место. Здесь было темно, как в аду, и чьи-то крохотные ножки сновали взад-вперед. К лицу липла все новая паутина. Жаль, что с ним не было меча, чтобы пробивать себе дорогу! Пока дед Хью был жив, здесь царили чистота и порядок, поскольку лестницей постоянно пользовались! Но Хью жил один и ни от кого не скрывал своих любовных похождений.