Лора Вальден - Принцесса маори

Ева вздохнула и разгладила шелковое платье, взяла открытку и маленький подарок, который смогла купить, исходя из своих возможностей. Только для Люси, которая все еще хорошо платила девушке, она смогла выкроить немного больше. В одном магазинчике маори Ева обнаружила чудесный хей-тики из нефрита и тут же его купила. Талисман оказался дорогим, но Ева подумала, что амулет Люси, вероятно, пострадал от пожара, и не могла поступить иначе. Она хотела вернуть Люси утраченный хей-тики!

Когда Ева вошла в комнату Люси, у нее от удивления округлились глаза. На пожилой даме было темное платье, сверкающее блестками, волосы завязаны в узел и заколоты серебряными шпильками. Она светилась от гордости и величия.

— Ты выглядишь как королева! — восторженно воскликнула Ева.

— Ах, если уж мне предстоит спуститься вниз, то по крайней мере я хочу выглядеть достойно, — гордо ответила Люси. — Ты дашь мне руку?

Люси, взяв Еву под руку, прошла по длинному коридору. На какое-то время в столовой все умолкли, когда пожилая дама вошла с девушкой.

Но потом Адриан вскочил и протянул бабушке руку.

— Пойдем, я провожу тебя до твоего места! — Он провел Люси к стулу во главе стола, а сам вернулся на место рядом с Маргарет, как успела краем глаза заметить Ева.

После того как Ева сунула подарки в оставшиеся пустые носки над камином, она прошла к своему месту напротив Маргарет и справа от Даниэля. Было заметно, как он отдернул руку, когда Ева, усаживаясь, слегка коснулась его. Он кивнул ей и снова повернулся к Беренике. Береника в тот вечер казалась особенно веселой, без умолку болтала с Даниэлем, который сидел слева от нее. Она замолчала только после того, как ее мать поднялась и постучала вилкой о бокал, давая понять, что хочет произнести речь.

Тетка Джоанна поприветствовала гостей и отдельно свою старую подругу Розалин и ее дочь Маргарет. Она также сообщила, что ее сын Адриан во время учебы в Веллингтоне будет жить у них.

Ева украдкой глянула на него, но Адриан не выказал никаких эмоций, а вот лицо Маргарет просто сияло. «Нет сомнений, она влюбилась в него», — подумала Ева и резко отвернулась. Еве еще раз пришлось напомнить себе, что ей это безразлично и что она скоро уедет отсюда.

Кроме нее и бабушки Люси, которая тоже ела молча, все остальные за столом погрузились в скучную беседу. Даже обычно немногословный доктор Томас оживленно беседовал с Розалин. Ева предполагала, что все дело в вине, которое в большом количестве подали к обеду и которое доктор пил, как воду. Но и Ева пила больше, чем того хотела. Она почувствовала себя ужасно одинокой в этом обществе, чужачкой, которой все сторонятся. При этом девушка почему-то решила, что и Даниэль очень холодно к ней относится. Еве подумалось, что если бы она не повела себя с ним так резко, то наверняка он сейчас оживленно беседовал бы с ней. А она бы смеялась и обменивалась с ним репликами. Казалось, он стоически пропускал через себя болтовню соседки справа. По обрывкам фраз, которые долетали до Евы, можно было с уверенностью сказать, что Даниэль просто из вежливости поддерживает беседу. Но потом Ева навострила уши и прислушалась. Береника во всеуслышание заявила, что тоже хочет изучать архитектуру, как только закончит школу… «Она действительно использовала все средства, чтобы завоевать сердце Даниэля», — с удивлением отметила Ева. А что делает она, Ева? Забралась в свою раковину и изо всех сил пытается скрыть свою симпатию к Адриану.

После трапезы тетка Джоанна попросила собравшихся перейти в гостиную. Там стояла нарядно украшенная елка. Ева тут же вспомнила последнее Рождество в Баденхайме. Ее отец в сочельник принес из лесу елку, но мать весь день лежала в постели. Ева сама украшала елку, убирала в доме и готовила еду. Вечером, после вручения рождественских подарков, девушка так устала, что заснула прямо у кухонного стола. В Новой Зеландии, как рассказывала ей Люси, сочельник не праздновали. Рождество начиналось 25 декабря. А подарки складывали в носки, развешанные над камином, в предыдущую ночь.

Ева не ожидала подарков и искренне удивилась, когда Адриан преподнес ей не носок с безделушкой, а красиво запакованную книгу.

— Счастливого Рождества! И можешь распаковать ее прямо сейчас. Я хочу видеть, понравится тебе или нет, — с заметным смущением пробормотал он.

Ева разорвала упаковку и радостно вскрикнула:

— Это же великолепно! Спасибо, спасибо! — И она прижала к груди книгу об интерьерах в стиле ар-деко [7] Ар-деко, также «арт-деко» (фр. art déco , дословно «декоративное искусство», от названия парижской выставки 1925 года). ( Прим. ред .) .

— Что ты подарил кузине? Золотой амулет? — улыбаясь, пошутила Маргарет.

Ева протянула любопытной леди книгу.

— Мне эта книга доставит намного большее удовольствие, чем золото и серебро, — улыбаясь, объяснила она.

— Ах, я очень рад! — ответил Адриан, и его лицо просияло.

В порыве чувств Ева выпалила:

— У меня тоже есть кое-что для тебя. Это твой старый подарок на день рождения. Но он в моей комнате. Я могу отдать тебе его позже или завтра.

— В этот раз я настаиваю! Мне очень любопытно! — Глаза Адриана светились.

— Мне тоже! — вмешалась Маргарет и повисла на руке Адриана. — Теперь, кстати, я должна тебя украсть. У меня тоже кое-что есть для тебя.

Адриан виновато взглянул на Еву, но позволил юной леди отвести себя к камину, в котором из-за жаркого лета огонь не зажгли. Ева тоже встала и взяла носок, который предназначался Люси. Пожилая дама сидела в стороне от шумного общества и, казалось, снова погрузилась в размышления. Ева осторожно дотронулась до нее, чтобы не испугать.

— У меня есть для тебя подарок, Люси, — тихо сказала она.

Пожилая дама вздрогнула.

— Я была далеко, очень далеко, — пробормотала она и взяла носок.

Еве было очень интересно, как Люси отреагирует на подарок. Но Люси, похоже, очень обрадовалась уже тому, что Ева вообще о ней вспомнила. Развернув пакетик, пожилая женщина лишь тихо выдохнула:

— Ох!

Она посмотрела на Еву. Девушка не могла понять, что происходит в душе Люси, и собралась спросить об этом, как вдруг кто-то схватил амулет. Это была тетка Джоанна, которая взяла украшение прямо из рук матери. Она с отвращением взглянула на хей-тики, словно это было какое-то отвратительное насекомое.

— Разве мы с тобой не договорились, чтобы этой штуки больше не было в нашем доме? — тихо зашипела тетка Джоанна, стараясь, чтобы никто в комнате, кроме Евы, не услышал ее слов.

— Но я думала, я думала, что ваша мать… — извиняясь, залепетала Ева.

— Тебе лучше об этом не знать, но моя мать наверняка помнит, почему эта вещь должна исчезнуть! — прошептала тетка Джоанна. — Мне это сделать или ты сама справишься? — настаивала она.