Кэндис Кэмп - Вершина счастья

— Гм… Может, я и не знаю ничего о любви… Сомневаюсь, что я когда-либо находился в сем славном состоянии — если оно, конечно, существует. Но могу вам сказать: имеются вещи между мужчиной и женщиной куда более серьезные и важные, чем развлечения, — сухие развлечения! — которые вы предлагаете. — Он положил свою широкую ладонь ей на живот и позволил руке соскользнуть немного ниже. — Это происходит вот здесь. Возбуждение, великолепие, безумная радость… О да, есть утешения, длящиеся намного дольше и существующие на уровне, который намного ниже вершин… Например, всю ночь лежать, свернувшись, рядом с теплым женским телом или видеть, как зажигается огонек в глазах любимой, когда она смотрит на тебя, смеется вместе с тобой. Даже спор доставляет определенное наслаждение, когда знаешь, что все напряжение, возникшее между вами, позже сгладится в постели. Ну, а для спокойной дружбы подойдет и собака!

Интимное прикосновение его руки и глуховатая вибрация голоса вкупе с описываемой им картиной брака заворожили Мередит. Она качнулась к нему, почувствовав в груди щемящую сладкую боль, которой никогда не испытывала прежде. Но этот шаг вперед разрушил все чары. Уитни уронила руки и почти отскочила назад. — Это нелепо. Я не собираюсь стоять здесь и обсуждать с вами «любовь».

Она резко повернулась и вышла в дверь.

— Позабавьтесь сегодня в постели одна, — съязвил Джереми. — Можете помечтать обо всех тех слияниях мыслей и души, которые когда-либо будут у вас с Галеном, в то время, как ваше сердце превратится в кусок льда, а тело увянет.

Уитни почти убежала от него. В тот же вечер за ужином она объявила Дэниэлу:

— Девлин вполне уже может вести счета самостоятельно. Я больше не буду учить его.

После того как ведение счетов перешло в руки Девлина, дел у Мередит сильно поубавилось. Она бродила по дому почти как привидение, надеясь найти себе какое-то более стоящее занятие, чем вышивка декоративных наволочек и штопка старой одежды. Хотя они порой и разговаривали с Лидией, о былой дружбе остались лишь воспоминания. Уитни знала, что как бы мило и участливо-сочувствующе ни вела себя Чандлер, она никогда не забудет того зрелища, когда Джереми и она сплетались на его низкой кровати.

Однажды Мередит спросила себя, почему ее так волнует, что Лидия спала — возможно, все еще спит — с Девлином. В конце концов, она всегда знала о не очень-то высоком уровне моральных устоев любовницы отчима. Почему же, в таком случае, ее близость с Джереми вызывает у нее презрение? Уитни заключила, что такое чувство возникает у нее из-за измены Лидии отчиму. Она, конечно, не ожидала от этой женщины добродетели, но вправе надеяться на ее верность.

Какую-то часть времени Мередит продолжала отдавать на лечение больных, появлявшихся почти постоянно на плантации. Например, совсем недавно двое негров отравились некачественной пищей. Однажды мальчишка порезал ногу лопатой, и Уитни пришлось бежать к нему и прикладывать листья подорожника к ране, чтобы остановить кровотечение. Но эти несчастные случаи не могли заполнить все ее свободное время, и она частенько оказывалась без дела.

Как-то Уитни решила навестить своих родственников; взяв пирогу, она спустилась по течению реки к «Четырем дубам», где они жили. Поскольку все осенние работы завершились, Мередит не побоялась, что будет отнимать время у Алтеи. Однако она должна была признаться самой себе: ничего бы особенного не случилось, приедь она в гости раньше, потому что ни сама Алтея, ни ее мать не занимались хозяйством так скрупулезно, как Мередит. Также и Гален со своим отцом не считались хорошими фермерами и бизнесменами. Это семейство любило все красивое и возвышенное, что иногда встречается в жизни, и не обладало ни способностями, ни интересом к более приземленным сферам,

Гален и Алтея были умны и даже намного больше начитаны, чем Мередит. Они могли вести долгие ученые беседы и дискуссии о красоте поэзии или музыкальной ценности того или иного произведения. Мередит никогда бы и в голову не пришло говорить с ними о своих счетах или проблемах со слугами, а также об угрозе урожаю со, стороны насекомых.

Уитни снисходительно улыбнулась, ступив на деревянную пристань «Четырех дубов», и зашагала по тропинке к дому. Ей то и дело приходилось пробираться через заросли сорняков, но какое это имело значение на данный момент? В этом имении ум ценился больше всего.

— Мередит! — голос Алтеи пронесся по парку, и Уитни подняла голову, сразу заметив свою кузину, стоявшую у окна. — О, я так счастлива! Сейчас спущусь к тебе…

Мередит открыла дверь и вошла в дом. Здесь она считалась полноправным членом семьи, а не гостьей. Черная служанка, подметавшая пол, приветливо улыбнулась ей.

Алтея вихрем сбежала по лестнице и поспешила навстречу своей подруге и кузине, раскрыв объятия.

— О, Мередит! Сколько лет, сколько зим! Я так соскучилась по тебе.

Улыбаясь, Уитни обняла ее.

— Алтея, ты сегодня выглядишь просто чудесно.

Это была истинная правда: в глазах кузины сверкали искорки, которых Мередит раньше не видела, а кожа просто светилась. Алтея слегка зарделась. Румянец шел ей.

— Спасибо, дорогая. Как мило, что ты так сказала. Пожалуйста, идем в гостиную. Мама лежит наверху. Боюсь, у нее снова мигрень.

— Мне очень жаль.

Мередит прекрасно знала об этой болезни, поскольку ее приступы повторялись с завидной регулярностью. Сама Уитни всегда оставалась неизменно здоровой. Она плохо представляла, что такое раскалывающая головная боль, хотя не сомневалась — это, должно быть, ужасно. Мередит тут же подавила предательскую мысль, мелькнувшую где-то в глубине сознания: Вероника на самом деле так больна или же головные боли — удобный предлог для ничегонеделания? Они, похоже, появляются у нее в самые горячие и деятельные времена года.

Алтея отмахнулась от болезни матери каким — необычно легкомысленным жестом, так неприсущим ей. Она потянула подругу на софу рядом с собой и принялась расспрашивать о последних занятиях в «Мшистой заводи».

Мередит даже не знала, о чем рассказать кузине. Алтея, без сомнения, посчитает ее ужасно скучной. В последнее время она столько пережила, что читать уже не могла. Значит, о книжных новинках не поговоришь. И едва ли можно рассказать о своем горе из-за отлучения ее от ведения счетов, ибо кузине никогда не понять, как по такому — для нее совершенно пустяковому случаю можно переживать. К тому же все семейство Уитни презирает Дэниэла. Она же не желает говорить что-то против отчима в их присутствии, потому что слишком предана Харли и не хочет обсуждать его недостатки с недругами. И вполне естественно, Мередит не могла поведать о происшествии с Девлином.