Кэндис Кэмп - Вершина счастья

— Понятно.

Мередит разъяснила ему суть оставшихся записей, рассказала о счетах по домашнему хозяйству и отдельных расчетах рабов. Ей было невыносимо находиться рядом с ним, и Уитни надеялась побыстрее закончить всю эту канитель, но, тем не менее, ее очень раздражало, что Джереми так быстро все схватывает. Приходилось признавать: окажись он непонятлив, пришлось бы злиться из-за его тупости. Она понимала — ей сегодня не угодит никто, настолько сильно ее расстроило решение Дэниэла.

На следующий день Девлин снова явился к ней в кабинет. Его педантичная вежливость по отношению к ней уже сама по себе казалась насмешкой. Поскольку стоял конец октября, Уитни решила позволить ему сопровождать ее в ежемесячной инвентаризации домашних продуктов. Это была нудная, отнимающая много времени работа, но выполняя ее собственноручно, Мередит знала — причем досконально! — все, что происходит на кухне и, таким образом, отбивала охоту воровать. Джереми ходил за ней с бумагой и пером, не отставал ни на шаг.

Их первой целью стала коптильня. Девлин послушно сосчитал окорока, беконы, колбасы и вяленое мясо, отметив общую сумму в книге.

Следующим оказался погреб. Это было самое Прохладное место на всей плантации, и скоропортящиеся продукты сохранялись именно здесь: Свежая говядина, молоко, масло. Тут Мередит вела Учет только, мясу, ибо не стоило возиться с быстро меняющимся ассортиментом молочных продуктов.

В подвале они сосчитали количество баррелей лука, сладкого картофеля, ирландской картошки м других овощей, выращиваемых на плантации.

В большой кладовой при кухне «ревизоры» сочли общее количество мешков муки, соли, сахара, чая и кукурузной крупы. Девлин работал быстро и умело. Мередит то и дело удивленно поглядывала на своего помощника, а потом все-таки не выдержала.

— Судя по тому, что вы мне рассказывали, я думала, в вас нет ни капли трудолюбия.

— Что вы имеете в виду? — Брови Джереми невинно приподнялись.

— Вы говорили, в Англии никогда не занимались полезной деятельностью.

— У меня не было на то никаких причин, — искренне ответил Девлин. — Честный труд — не того сорта достоинство, которым восхищается аристократия. По мнению большинства, джентльмен должен жить в праздности и богатстве. Только старшие сыновья, наследующие землю, получают какие-то трудовые навыки. Ну, например, как управлять имением… Но таким, как я, — без земли, без имени и будущего, без навыка и стимула работать — что делать?

— Звучит так, словно вы оправдываетесь передо мной.

Он какое-то время внимательно смотрел на нее, а потом расцвел в очаровательной улыбке, которая, Мередит твердо знала это, остановила бы и покорила бы сердце любой женщины.

— Наверное, вы правы. Я вел образ жизни недисциплинированного, обозленного юноши и тратил впустую слишком много времени, жалея себя. — Его взгляд обратился куда-то внутрь, в глубины собственной души. — Опыт, приобретенный мною на корабле и здесь, на плантации, научил меня ценить вещи, которые я когда-то принимал как само собой разумеющееся, — свободу, здоровье, доброту, контроль над собственной судьбой… Когда-то завидовал своим законным сводным братьям и приятелям-аристократам, потому что они имели то, чего я никогда не мог иметь. То, что так много значит в Лондоне… Теперь же, здесь, это не кажется мне таким уж важным. Я бы все отдал, чтобы снова оказаться дома и стать самим собой.

— На сей раз вы бы ценили все это? — поинтересовалась Мередит, не скрывая своего неверия.

— А вы никому не даете спуску, верно? Конечно, надеюсь, что ценил бы… Но ваш скептицизм, возможно, и к месту. Через несколько недель я мог бы вернуться к своему старому образу жизни, в любом случае, это не имеет значения. Я больше не попаду туда, не правда ли?

Впервые с момента их знакомства печаль закралась в обычно самоуверенный голос Джереми. Сочувствие нахлынуло на Мередит, и не думая ни о чем дурном, она положила свою ладонь на его руку. Огромная мужская ладонь накрыла пальцы Уитни, слегка лаская их. По телу Мередит побежали мурашки от этого соприкосновения, и она быстро убрала ладошку.

— Вам обязательно нужно неверно истолковать любой жест, который я делаю? — сразу же ощетинилась Уитни.

Он тяжело вздохнул.

— Проклятие! Как вы пугливы… Что заставляет вас отстраняться от малейшего прикосновения? Почему вам так ненавистны все мужчины? Это не отсутствие страсти. Мне сие прекрасно известно — я ведь целовал вас, а вы ужасно хотели меня.

— Какая самонадеянность! Да будет вам известно, что не все мужчины ненавистны мне, а лишь один из них… в частности.

— Почему? Потому что я всего лишь слуга в вашем доме? Или потому, что ублюдок?

Мередит проглотила комок, перекрывший горло. Она не могла объяснить, как застала его с Лидией, не могла сказать о непостоянстве Девлина, который, являясь непостоянным любовником, коллекционирует женщин, словно индеец, собирающий скальпы. Одна только мысль обо всем этом душила ее, заставляя щеки гореть от смущения.

— Я не легкая добыча, а нормальный человек… И конечно, не из тех дешевок, к которым вы, без всякого сомнения, привыкли. Я слишком высоко ценю себя, чтобы упасть в ваши объятия и пополнить ваш женский батальон.

— Батальон? Боже милостивый! У меня не было ни одной женщины с тех пор, как я отплыл из Англии. Приходилось столько воздерживаться, что теперь меня можно спокойно причислять к лику святых! А вы говорите, что не собираетесь стать одной из огромного числа представительниц прекрасного пола.

«Он не только волокита, но еще и лжец», — подумала Мередит, но ничего не сказала. Она просто повернулась, чтобы выйти из кладовой, где они стояли. Джереми поймал ее за руку.

— Бережешь себя для своего бесценного Галена? Поверь мне, детка, это все напрасно. Этот сухой сук никогда не даст тебе той меры наслаждения, которую я могу щедро преподнести к твоим ногам.

— По-вашему, это все, что нужно в жизни? У меня более чистое чувство к кузену, впрочем, как и у него ко мне.

— Я однажды понял одну интересную вещь… «Чистота», как правило, — это отсутствие либо способностей, либо возможностей.

Губы Мередит скривились в полуусмешке.

— Вам никогда не понять такого человека. Мой кузен Гален…

— Ну, разумеется, нет, — перебил ее Джереми. — Мне никогда не понять мужчину, который ухаживает за женщиной столько времени и ни разу не поцелует ее. Не пытайтесь отрицать! Славу Богу, я сразу могу узнать девушку, никогда не знавшую прикосновения мужских губ.

Красные пятна запылали на скулах Уитни.

— Любовь — это намного больше, чем просто секс. Вы считаете, если мужчина и женщина кувыркаются вместе в сене, — им больше ничего не нужно? Ну, так это еще не все! Даже не большая часть любви. Есть слияние души и мыслей, общие интересы, спокойная дружба…