Кэндис Кэмп - Вершина счастья

Он откусил кусок гусятины и запил щедрым глотком пива. Съев еще немного, Харли отодвинул блюдо, хотя оно оставалось наполовину нетронутым.

— Сегодня мне не очень-то хочется есть… Пожалуй, схожу-ка я в конюшню и взгляну, как там Девлин. Лидия взглянула на его тарелку, но ничего не сказала. Дэниэл ушел, тихонько насвистывая какой-то незатейливый мотивчик.

Харли пришел в помещение конюшни и поднялся по узкой лесенке на чердак, тяжело и часто дыша. На секунду он остановился, чтобы отдышаться, прежде чем войти в убогую комнатушку.

Сделав знак девушке, дежурившей возле Джереми, уйти, Дэниэл осторожно присел на скрипучий табурет. Девлин открыл глаза, затем повернулся на бок. «Старик, конечно, пришел выяснить, что я сделал с его падчерицей», — мелькнуло в его голове.

— Насколько я понимаю, сегодня ты попал в переделку, — начал Харли. Джереми только кивнул. — Расскажи, что произошло?

— Я вел себя дерзко, — ухмыльнулся Девлин, — и за это получил «гостинчик» в виде плетки.

— Мередит приказала тебя высечь? — поинтересовался Дэниэл

— Нет. Она просто сказала Джексону, что меня нужно наказать.

— А ты заслужил наказание? — голос Харли звучал почти насмешливо.

— Ну-у… все зависит от того, как на это посмотреть.

— Чем же ты так разозлил Мередит? Девлин дерзко уставился на Дэниэла. Он знал, Харли придет в ярость, если узнает о поцелуе. Тогда наказание, полученное по воле Мередит, покажется ему милостью божьей. Да, да, милостью по сравнению с гневом старика. И все же Джереми был слишком горд, чтобы врать.

— Пусть Мередит сама скажет вам об этом.

— Ну, от нее-то мне ничего не добиться. Она говорит только то, что хочет сказать. А в данной ситуации совсем не похоже, чтобы моя падчерица поведала мне обо всем — она заперлась в своей комнате.

— Почему?

— Лидия говорит, ей стыдно смотреть людям в глаза. Ладно, это все женские глупости… Отчего Мередит вышла из себя?

— Я дотронулся до ее священной кожи, — саркастически бросил Джереми.

Дэниэл улыбнулся чуть заметно и загадочно. Девлин изумленно уставился на него. По мнению Девлина, даже неродному отцу не должно было бы казаться забавным, что слуга так легкомысленно обращается с женщиной, находящейся под его опекой. Если бы Мередит принадлежала Джереми и какой-нибудь мужчина оказался бы столь же дерзок, он бы снес ему за это голову.

— Что ты чувствуешь сейчас по отношению к Мередит? — поинтересовался Харли, еще больше удивляя Девлина.

Странный свет вспыхнул в глазах Джереми, но он ничего не ответил. Не мог же Девлин сказать ее отчиму, что теперь хочет его падчерицу еще больше. «Амазонка»… Так он назвал Уитни в самом начале их знакомства. Какое подходящее имя для нее сегодняшней, когда она бросилась между ним и Джексоном, храбро подставляя свое тело под плеть, чтобы спасти его. Джереми никак не мог понять, почему ее так разозлили его поцелуи, но нельзя отрицать и другого — он вызвал в ней сильнейшие эмоции. Она ведь хотела его. Девлин верил, что в этом-то ему трудно ошибиться. Но желание зародило в Мередит чувство внутреннего протеста. Ее яростный приказ о наказании — яркое свидетельство силы этого протеста и, соответственно, силы ее влечения.

Джереми твердо решил, что вся ее пылкость и огонь будут принадлежать только ему — и никому больше. Но это совсем не является ответом для Харли. Как можно безразличнее он произнес:

— Она также остановила порку и лечила мои раны… Я не могу ненавидеть Мередит за это, верно?

И снова таинственный свет вспыхнул в его глазах: Дэниэлу пришлось наклониться поближе, чтобы разобрать слова избитого. — Ни одна женщина никогда прежде не владела мною…

Харли наклонил голову набок, рассматривая мужчину, лежащего перед ним. На какой-то миг он даже засомневался, правильно ли поступает.

Дэниэл все-таки надеялся, что не сбивает Мередит с пути. Он облизал губы и проговорил:

— Девлин, когда твоя спина заживет, начнешь работать в доме.

— Что?!

Он ожидал мести, жестокого наказания, а вместо этого его возвышают до положения слуги в самом доме.

— Я по-прежнему хочу, чтобы ты принял участие в скачках на Акробате, поэтому продолжай тренировать его, но, за исключением этого, твои способности пропадают здесь впустую. У тебя ведь хорошее образование. Мне хотелось бы, чтобы ты занялся счетами плантации. Как, по-твоему, сможешь?

— Э… Думаю, да, — запинаясь, промямлил пораженный Девлин.

— Хорошо. Значит, как только поправишься, жду тебя в кабинете. — Харли встал. — Я пришлю девушку обратно. Всего хорошего.

— До свидания.

Джереми растерянно посмотрел вслед уходящему Дэниэлу, все еще пораженный его предложением.

Следующие несколько дней Мередит находилась в подавленном состоянии. Она не приближалась к зданию конюшни, лишь передала лекарство для Джереми и объяснила, как им пользоваться, пока раны не заживут. Служанка удивленно посмотрела на свою госпожу, но сделала все должным образом. Когда она вернулась от Девлина, Уитни подробно расспросила ее о состоянии избитого. Бетси даже заинтересовалась, почему Мередит не пошла к Джереми сама, но спросить побоялась.

Хотя Уитни и выпытывала подробности у служанки, с Лидией она на эту тему не разговаривала. Когда-то они считались подругами, но теперь напряженная сдержанность лежала между ними. Стоило только женщинам остаться наедине, как молчание просто оглушало их. Они нарушали его лишь неуклюжими, поверхностными фразами о погоде и домашних делах.

Мередит радовалась, что у нее скопилось много работы, которая занимала и отвлекала ее. Наступило время ежегодного приготовления свечей, которое проводилось при наступлении относительных холодов, чтобы отлитые изделия не таяли. Лавровые ягоды кипятились в больших чанах на улице, и воздух наполнялся их сладким ароматом. Женщины снимали образовывавшийся сверху жир, собирали и давали ему возможность застыть, а затем снова растапливали над огнем и очищали. Лавровые свечи предпочитались таким же светочам, но только изготовленным из животного жира, ибо горели медленнее и не таяли сами по себе в летнюю жару, не говоря уже о приятном запахе. Котлы наполнялись жиром и водой, снова кипятились до образования жидкой консистенции. Работники относили емкости под навес в тени деревьев. Там полученную массу выливали в формы, а оставляли застывать.

Небольшое количество ценных восковых свечек изготавливалось из воска, добытого из пчелиных ульев плантации. Множество свечей делалось из животного жира и использовалось на кухне и в других местах, куда не так уж часто заглядывали господа. Еще из него отливали свечи с фитилем из сердцевины ситника. Такие использовались как дешевый источник света в хижинах рабов.