Кэндис Кэмп - Вершина счастья

— Я знаю. Мы нужны здесь.

Когда они вошли в комнату Харли, Мередит едва сдержалась, чтобы не ахнуть: отчим выглядел на десяток лет старше, чем четыре дня назад. Щеки посерели, а глаза так запали и потускнели, что казались почти безжизненными. Он неумолимо приближался к смерти.

Мередит жгло отчаяние и гнев. При всех ее дознаниях в медицине она ничего не может сделать. Заставив себя улыбнуться, Мередит шагнула к постели.

— Привет, Дэниэл.

— Девочка моя, — обрадовано пробормотал больной. — Как свадебное путешествие?

— Чудесно, но дома все равно лучше, — стоически соврала она и, подойдя ближе, почти прижалась ртом к его уху, чтобы прошептать:

— Дэниэл, ты оказался прав насчет этого замужества.

Тень улыбки тронула губы Харли, и он слабо похлопал ее по руке.

— Я знаю и радуюсь за тебя.

Девлин подошел, чтобы поговорить с Дэнэлом, и тот, казалось, с энтузиазмом слушал рассказ Джереми о покупках, о работе и о выполненных поручениях. Несмотря на болезнь, Харли сохранил глубокую любовь к «Мшистой заводи». Однако немного погодя его голос ослаб, а веки стали опускаться. Мередит и Джереми извинились, сославшись на то, что должны смыть с себя дорожную грязь, и вышли в коридор.

Она остановилась у стены и вытерла слезы. Рука Девлина обняла ее за плечи и мягко прижала. Не говоря ни слова, они подошли к ее комнате.

Но теперь это была и комната Джереми. В гардеробе уже освободили место для его одежды. Лакей Дэниэла пришел, чтобы распаковать сумки Девлина. Как-то странно оказалось наблюдать, как Джозеф выкладывает бритвенные принадлежности Джереми на высокую тумбочку, специально поставленную в спальню. Странно, но не неприятно.

Теперь предстояло много работы по дому и на плантации.

Мередит сосредоточилась на наведении порядка во всех уголках здания после суматохи последних недель. Кстати, она сразу же забрала инвентарные книги по домашнему имуществу у Девлина, и тот весело сказал, чтобы и остальные счета ушли по этому же адресу, на что Мередит с радостью согласилась. Кроме заготовок на зиму и пополнения, по мере возможности, того, что «съели» вечеринка и свадебный пир, она заново просматривала приходно-расходные книги, чтобы ознакомиться с финансовыми делами плантации за время ее временного устранения от дел.

Разумеется, имелись и больные рабы, требующие ухода, ибо наступил сезон простуд и лихорадок, за исключением малярии, заявлявшей о себе весной и летом. Часто случались пожары, вызываемые примитивными кострами, разжигаемыми прямо на полу хижины для обогрева, или каминами, которые плохо действовали. Это означало дополнительную работу по восстановлению примитивных жилищ и заботу об обожженных. К тому же Мередит приходилось следить за шитьем теплой зимней одежды, изготавливаемой женщинами в прядильне.

Джереми тоже не бездельничал. Он постоянно объезжал поля, давая распоряжения по подготовке к весеннему севу, и проверял выполнение своих приказов.

Поскольку зима не являлась горячей порой Для работ на плантации, настало время заняться текущими ремонтными делами. Чинились повозки и упряжь, изготавливался и восстанавливался рабочий инвентарь. Менялись подковы у мулов и лошадей, а также у нескольких быков, закрепленных за фермой. Дом и большинство хижин требовали приложения рук. Хотя на плантации почти не встречалось заборов, — лишь вокруг конюшенного двора и курятника — их тоже Нужно проверить и поправить. Квалифицированные работники быстро делали свое дело, отдавая распоряжения помощникам и контролируя их работу. Многие из невольников занимались выравниванием дорог на полевых трактах, так как во время дождливой весны и осени колеса теле прорезывали глубокие колеи и делали проезд почти невозможным.

Рождество прошло в менее чем праздничной атмосфере. Дэниэл был слишком болен, чтобы хоть кто-то в доме испытывал желание веселиться, хотя и не забыли о традиционном праздничном ужине для рабов.

Джереми подарил Мередит жемчужные подвески, купленные им в Чарлстоне, а она, в свою очередь, вручила ему изящный бритвенный набор, состоящий из бритвы с ручкой из слоновой кости, кисти, оловянной чашечки и ремня для правки. Все принадлежности лежали в резных углублениях и придерживались специальными ремешками; затем весь футляр сворачивался и застегивался, превращаясь в компактный сверток, который можно брать с собой в дорогу. Девлш поблагодарил жену теплым поцелуем и поинтересовался, почему она выбрала именно это в качестве подарка. Мередит засмущалась и наконец застенчиво ответила:

— Мне очень нравится смотреть, как ты бреешься.

Он улыбнулся.

— А мне нравится, как ты смотришь на меня во время этого процесса.

Джереми нежно поцеловал ее, и ликующая радость затопила душу Мередит.

Затем им пришлось принимать рождественских гостей, так как Лидия все время находилась наверху у постели больного Дэниэла. Предлагая навестившим их яичный ликер и сливовый пудинг, они заставляли себя улыбаться во время светской беседы и старательно уклоняться от вопросов о Харли, а также парировать подшучивания по поводу их медового месяца.

Мередит очень обиделась, что никто из родственников не удосужился нанести визит. Она с горечью заключила: Гален и его отец отказали Алтее в разрешении посетить «Мшистую заводь». Казалось совершенно несправедливым видеться с подругой лишь в случае, когда кузен или Френсис сочтут это возможным. Конечно, Гален не появится потому, что до сих пор злится из-за ее замужества. «Алтея оказалась права, — в сердцах подумала Мередит. — У него было более чем достаточно времени и шансов, но он не воспользовался ими, поэтому у него нет никакого права теперь упрекать меня».

Но мысли о Галене быстро улетучились из ее головы, когда Джереми пришел в спальню и занялся с ней медленной сладкой любовью, тщательно разжигая костер страсти. Она пылко отвечала на его ласки, безумно скользя ладонями по груди мужа и языком поддразнивая плоские соски, доводя их до твердого «пуговичного» состояния.

Позже, совершенно удовлетворенная, Мередит лежала, положив голову ему на плечо, и это казалось ей совершенно правильным и естественным. ОНИ знала, что никогда еще в жизни не чувствовала себя такой счастливой, но не позволяла приходить в голову мыслям о сроках этого блаженного состояния.

Однажды, через несколько дней после Рождества, Мередит пошла в конюшню, надеясь найти там Девлина. У нее возникла срочная необходимость уточнить кое-какие записи в отчетах по Плантации. Конечно, она могла бы подождать и до Ужина, но ей просто хотелось увидеть его: в течение всего дня Мередит постоянно думала о нем. Да и Поль сообщил, что мистер Девлин отправился потренировать Акробата. Словом, все эти обстоятельства и привели ее на конюшенный двор.