Кэндис Кэмп - Вершина счастья

— Короче говоря, оставив миссис Чандлер вышеперечисленное имущество и значительную, хотя и не чрезмерную, сумму денег, мистер Харли завещал оставшееся богатство и плантацию вам, мисс Уитни… э… миссис Девлин. Он также отпустил на волю — так сказать, освободил от рабства — определенное число домашних слуг, а именно: Поля, мажордома, Далей, повариху и Джозефа, своего лакея. Итак… Я душеприказчик имения. У вас есть ко мне вопросы?

Таковых ни у кого не оказалось, поэтому, выпив предложенного ему теплого питья, мистер Картер уехал обратно в город.

Девлин на минуту задумался и повернулся к, Мередит.

— Насчет освобождения тех трех невольников… Это распространено?

— Да. Достаточно часто надежный, преданный раб освобождается после смерти своего хозяина.

— И что они теперь будут делать? Она пожала плечами.

— Могут покинуть плантацию, если, конечно, захотят, могут поехать в Чарлстон и наняться на работу в другое поместье. Кстати, в Чарлстоне живет несколько освобожденных негров… Однако сомневаюсь, что они уедут. Все родились здесь, на плантации, сейчас эти люди занимают довольно высокое положение в доме… Мы с ними не резки или без меры требовательны. Сомневаюсь, что им будет лучше жить где-то в другом месте. Я стану платить этой троице жалование, у них на руках будут документы, подтверждающие их свободу, чтобы никто не смог продать их…

— Интересно, — Глаза Девлина сузились. — Большой ущерб для плантации — ведь теряется ее основное имущество, — невольники — а не доходы.

— Конечно. Придется сделать небольшие перестановки в графе «Прибыли» из-за выплаты жалованья, но это не столь существенно.

Джереми знал, что Мередит абсолютно права, ибо слуги в имении его отца и в поместьях других представителей знати получали мизерные суммы за свой труд.

— Понятно. Кажется, они будут счастливы.

— О, да. Дэниэл оставил им величайший из даров.

— Что ж… Он дал его и мне тоже.

Девлин подумал об аннулированном документе о наемной службе, лежащем на комоде наверху.

Мередит улыбнулась ему, вновь ослепленная его красивым лицом. С тех пор, как она осознала свою любовь, многое изменилось в ее жизни. Мередит стала ощущать свои чувства; находясь рядом с Джереми, она замечала, что сердце начинает прямо-таки подпрыгивать в груди, а кровь — бурлить в жилах; душа наполнялась тихой радостью, лишь только он входил в комнату. Поэтому сейчас Мередит явственно испытывала жгучую тревогу, что Девлин устанет от нее и вернется в постель к Лидии, и сожалела о своей безответной любви. В конце концов, он ведь женился на ней, чтобы получить свободу и огромную плантацию. Она не может его винить. Мередит сделала бы все, что угодно, лишь бы избавиться от рабства. И совершила бы много, только бы сохранить «Мшистую заводь». Но понимание всего этого совсем не облегчало приступов боли, не уменьшало меры колючего страха. Мередит хотела бы, — о, больше всего на свете! — чтобы обретенная любовь получила настоящий отклик в сердце Джереми.

— Что ж, любовь моя…

Девлин поднес ее руку к своим губам. Мередит задумалась, как сладостно и в то же время мучительно слышать слова любви и принимать жесты нежности от него, зная, что они подсказаны лишь привычкой или элементарной вежливостью.

— Я должен вернуться к работе. Как ты, сможешь сегодня побыть одна?

— Конечно, у меня тоже полно дел. Джереми ушел. Мередит ласково поглядела ему вслед, любуясь высокой статной фигурой, пока он шагал по коридору и выходил в боковую дверь. С тех пор, как Девлин выгнал Джексона, работа управляющего легла на его плечи. Хотя и приходилось откладывать многие дела из-за смерти и похорон Дэниэла, она понимала, что с этого времени Джереми будет крайне занят. Скоро начнется посевная. Лучше бы ему найти надсмотрщика до той горячей страды, иначе он измотает себя.

Почти неделю спустя, после полуночи, в одной из хижин из-под одеяла выскользнула огромная человеческая фигура. Мужчина натянул бриджи, взял с пола мешок, в который предварительно сунул кукурузный хлеб и ломоть бекона, быстро завязал его и затем из потайного места за расшатавшимся кирпичом в углу вытащил длинный острый нож. Оглянувшись по сторонам, он бесшумно направился к двери. Но женщина на постели, скорее ощутив его отсутствие, чем услышав шорох, проснулась и сонно села.

— Неб? Куда ты идешь?

— Просто хочу немного подышать свежим воздухом. Не волнуйся. Спи.

— Это в январе-то? — недоверчиво спросила она и встала на колени, заподозрив неладное. — Скажи мне правду. Ты… встречаешься еще с кем-то?

Он недоуменно уставился на нее, затем разразился коротким смешком.

— Успокойся, нет. Для меня не существует других женщин. Ты прекрасно знаешь об этом.

— Тогда куда ты идешь на ночь глядя?

— Ухожу.

— Что ты имеешь в виду? Уходишь? О, Неб, нет! — Бетси наконец поняла его намерения, и ее объял страх. — Неб, не надо. Ты же погубишь себя. Это безумие!

— Я не могу так жить Бетси. .

— Разве ты не счастлив со мною?

На глазах девушки заблестели слезы.

— Конечно, счастлив. Мучительно больно оставлять тебя, но… Не могу же я взять тебя с собой. Тогда-то уж меня точно поймают.

— Тебя и так поймают! — Бетси заплакала. — Неб, ты же прожил здесь меньше года… и не знаешь местности. Сбежавшие рабы забредают в глубь болот, и их убивают болотные гады или они умирают от лихорадки; в крайнем случае, беглецы просто утопают.

— Может оно и так, но я не могу больше здесь оставаться.

— Почему? — Бетси уже плакала навзрыд, протягивая к нему руки в умоляющем жесте. — Я не понимаю…

— Я не могу жить, как животное.

— Неправда! Сейчас у тебя все хорошо.

— Я не обладаю свободой! А это значит, что я ничто!.. Послушай… — Он присел рядом с кроватью и взял ее руки в свои ладони. — Я люблю тебя. Полюбил буквально с первых минут, как увидел тебя, входящую в хижину вслед за белой госпожой. Я пугал тебя, но ты оказалась храброй и… прекрасной. Даже в бреду мне хотелось быть с тобой… Ты сделала все, что могла: научила говорить, как белые люди, дала мне мягкую постель и хорошую еду, любила меня, помогала переносить одиночество, принимала мое семя… Лучшей женщины я не мог бы и пожелать.

— Тогда останься со мной. Что я буду делать без тебя?

— То же, что и до меня, — резко ответил Неб. — Бетси, ты разрываешь мне сердце. Хотел уйти, не разбудив тебя, чтобы избежать этого разговора… Детка, я не могу быть рабом. Ты говоришь, здешние господа — хорошие люди. Может быть… Ты добилась для меня легкой работы, но я не против нее. И не имеет никакого значения, что твоя хозяйка добра. Факт совсем в другом. Они владеют мной, а я не могу жить, зная это. Я должен уйти! Должен быть свободным!