Роберта Джеллис - Сладкая месть

Слуга еще не сказал ни слова, а она уже нетерпеливо потянулась за скрученным пергаментом, надеясь, что пришла весточка от Уолтера, и пугаясь в то же время, что его прислал Бассетт, сообщая о ранении или смерти ее мужа. Фактически в своей тревоге она чуть было не сорвала печать, не удостоив ее и взглядом, но лишь только ногти коснулись воска, как она подумала, что письмо скорее всего предназначалось не ей, а сэру Роланду, и вопросительно взглянула на слугу.

– Господину или госпоже, – пояснил тот. – Гонец не стал ждать.

Такой ответ не разъяснил вопроса, ей предназначалось это письмо или сэру Роланду, но он немедленно развеял ее страхи, связанные с предполагаемой бедой, постигшей Уолтера. Сибель опустила глаза на печать, но эмблема ничего ей не сказала, и она не стала вдаваться в более глубокое изучение. Наверняка письмо прислал какой-нибудь друг или родственник сэра Роланда. Откладывая письмо на маленький столик, на котором находилась ее вышивка, она лениво повернула его, и в глаза бросилось имя адресата. Письмо предназначалось Уолтеру, и почерк наверняка принадлежал не писарю.

Сибель заинтересованно повернула свиток снова и более внимательно осмотрела печать. Кому могло быть известно о том, что Уолтера ждут в Клиро? Чью печать она бы не распознала? Печать была очень маленькой. Сибель мешкала, решив, что письма Уолтера не имели к ней никакого отношения, но затем покачала головой. Чушь. Все, что касалось Уолтера, относилось теперь и к ней, и наоборот. Они стали мужем и женой – одной плотью и кровью. А что, если это письмо от юного Глостера или какого-нибудь друга, взывающего к помощи? Сибель поднесла его поближе к свету и внимательно рассмотрела оттиски на воске. Губы ее подернулись в холодной ухмылке. Печать была маленькой, но оттиск был сделан очень бережно, четко и в правильной последовательности. Несмотря на кривые линии, Сибель легко прочитала «Ле Морес».

Между тем, как только Мари покинула Клиффорд, настроение Уолтера значительно улучшилось. Джилберт Бассетт лишь засмеялся, когда Уолтер заявил, что желает поменять щит и присоединиться к набегу, а затем сказал, что если Уолтер просто намерен развлечься и получить свою долю добычи, то они будут весьма рады ему. И хотя его посвятили в планы, он чувствовал приятное удовлетворение из-за отсутствия всякой ответственности в предстоящем деле. Как приятно, пускай и временно, отвечать только за себя, исключая даже маленький отряд, которым он командовал многие годы.

Как только Уолтер улегся в постель, он сразу вспомнил о гибком горячем теле Сибель. Завтрашний набег станет его последней безумной выходкой. Вероятно, ему больше никогда не придется участвовать в делах, в которых он был волен поступать, как ему нравится, ничуть не задумываясь о последствиях. Он лежал на кровати с задумчивым видом, закинув руки за голову, и размышлял над новым поворотом в своей жизни. Когда он впервые попросил руки Сибель, то, обманывая самого себя, решил, что боится потерять свободу. На самом деле ему следовало страшиться бремени ответственности за весь Роузлинд, а не своей клятвы заботиться об одной-единственной женщине.

Он вспомнил, как спрашивал самого себя после предупреждения леди Джоанны и принца Ллевелина о ревнивом нраве Сибель: останется ли он властен над своей личной жизнью? Теперь Уолтер лишь удивлялся собственной глупости. С того момента, когда он впервые увидел Сибель, он перестал желать других женщин. Он вполне сможет хранить верность своей жене, по крайней мере, в тот период, когда их разлука не будет долгой. Это испытание было не таким уж суровым. Кроме того, он не видел в поведении Сибель и намека на ревность, а ведь Мари предоставила достаточно оснований для этого.

Мысль о Мари слегка смутила Уолтера, но лишь на одно мгновение. Он не увидит ее некоторое время, если будет установлен мир. Ричард, несомненно, отвезет свою жену ко двору и где-нибудь устроит ее, пока будет восстанавливать порядок на своих землях. Уолтер тем временем займется собственными имениями и знакомством с владениями Роузлинда.

Теперь его ответственность была смешана с чувством гордости. Мысль о том, что ему выказывали свое уважение такие люди, как лорд Иэн и лорд Джеффри, необыкновенно льстила его самолюбию. Даже если наступит мир, бремя ответственности не свалится на него, как снег на голову. У него будет время познакомиться с людьми и медленно приступить к своим обязанностям.

Уолтер повернулся на бок и натянул на плечи одеяло. Все это ждало его в будущем, а будущее находилось в руках Господа. С уверенностью можно сказать лишь о завтрашнем дне, который обещал стать днем свободы и развлечений. Они скорее всего вернутся в Клиффорд к обеду, и после трапезы он отправится в Клиро. Вероятно, к завтрашнему дню Сибель еще не приедет, но сэр Роланд не будет возражать, если он прибудет раньше. Уолтер на мгновение нахмурил брови. Может быть, ему стоило написать сэру Роланду и предупредить об их приезде? Он сонно зевнул. Сейчас было уже слишком поздно, а утром он будет очень занят. Сэр Роланд знал его достаточно хорошо, и неожиданный визит не мог встревожить.

Первая часть наступившего дня действительно полностью отвечала плану. Все всадники, собранные Бассеттом, выехали в путь сразу же после заутрени. Поскольку Уолтер не был связан никакими обязанностями, он испытывал особенное чувство удовлетворения. Они рассчитывали добраться до Элмондбери к тому времени, когда заканчивался завтрак, и все погружались в утренние заботы. Но результат превзошел все ожидания, поскольку они достигли поместья как раз в тот момент, когда в открытые ворота особняка загоняли небольшое стадо коров. Не то чтобы их беспокоили незатейливые ворота поместья, но отсутствие необходимости делать в них брешь избавляло воинов от лишней траты времени и сил, а возможно, и от нескольких ран.

Они стремительно пересекли поле и под шумные крики и смех погнали перед собой стадо, так что немногочисленные защитники Элмондбери не успели закрыть ворота. Затем все очень походило на уличную ссору на ярмарке. Они убили тех немногих, кто осмелился сопротивляться, обчистили дом и строения, нагрузили содержимым все найденные повозки и повыгоняли из загонов скот.

Когда с серьезными делами было покончено, воины смогли заняться удовлетворением своих личных желаний. Одни обыскивали дом и строения, опустошая их от всех мало-мальски ценных вещей, другие хватали ради минутного развлечения женщин, которые взывали к их милосердию. Самых молоденьких и хорошеньких решили забрать с собой в Клиффорд. В воздухе носились вопли ужаса и мучительные стенания, перемешавшиеся с криками и смехом победителей.