Роберта Джеллис - Сладкая месть

Рыцари, пребывая в должном настроении, как правило, не гнушались грубых развлечений простых воинов, но сегодня они не были расположены к насилию и оставались в седлах, как и небольшая группа воинов, специально получивших инструкции принять меры предосторожности на случай контратаки, и взводные капитаны, отвечавшие за быстрый сбор своих людей, когда придет время отправляться в обратный путь.

Не в состоянии думать о дальнейшем опустошении, три рыцаря несколько нетерпеливо ожидали возвращения небольших отрядов, когда один из дозорных, наблюдавший за местностью с небольшого возвышения, издал предостерегающий крик и галопом помчался к ним. Со стороны Хантингтона приближался большой отряд вооруженных людей, возглавляемый рыцарем, закованным в броню.

– Надеюсь, это нас не задержит, – обеспокоено произнес Уолтер.

Но беспокойство выразил только он один. Бассетт и Сиуорд злобно ухмыльнулись и приказали своим людям, строиться в боевом порядке. Да, они согласились не нападать непосредственно на короля, ибо знали, что это не понравилось бы Ричарду; но коль уж Генрих оказался настолько глуп и решил отвоевать у них добычу, они с радостью вступят с ним в схватку и будут бить его людей до тех пор, пока те не побегут с поля боя, подобно дворняжкам, поджавшим хвосты.

Уолтер собирался было возразить против столкновения. Они добились своей цели и ничего не потеряют, если просто покинут эти владения. Но затем понял, кто бы ни вел вооруженный отряд, это был не Генрих. Король не боялся лично принимать участие в сражениях, но бароны и министры никогда бы не позволили ему рисковать жизнью ради незначительного поместья, которое даже не являлось королевской собственностью. Уолтер засмеялся и поравнял Бью с боевым конем Бассетта, а затем взял наперевес пику, которой он не воспользовался в Элмондбери, поскольку убийство беззащитных серфов не доставляло ему удовольствия. Взятие обычного поместья не могло восславить имени рыцаря.

Атака неожиданно появившегося отряда была легко отбита, и нападавшие, погрузив награбленное на повозки, отбыли из полусожженного замка.

По возвращении Уолтер с удовольствием отобедал с друзьями. Они живо обсуждали вылазку, правда, никто не смог придумать объяснения, откуда взялся отряд и почему он так быстро ретировался. Вылазка получилась отличным развлечением, и все находились в прекрасном настроении. Уолтер получил свою долю живой добычи и договорился о перегонке скота и овец в Клиро, как только подвернется подходящий случай, после чего сразу же уехал.

Покрывая несколько миль пути, разделявшие его от замка супруги, он пребывал в отличном настроении, а когда услышал, что Сибель уже находилась на месте, отпустил слугу, желавшего доложить 6 нем, и бросился в зал, сияя от удовольствия. Он не встретил на пути никакого препятствия, которое могло бы разозлить его. Сибель сидела у огня и вышивала. Уолтер быстро пересек зал, увлек ее в свои объятия и крепко поцеловал на глазах у всех присутствующих.

– Я скучал по тебе, – сказал он, целуя ее снова, – но, честно говоря, рад, что не знал о твоем столь внезапном приезде. Я уезжал с Бассеттом и Сиуордом. Каким образом вы так быстро добрались сюда? Вы что, летели на крыльях?

– Лучше бы мы летели на крыльях, – шутливо ответила жена сэра Джона. – Будь у нас крылья, мне бы не пришлось сидеть сейчас на дополнительных подушках.

– Вы велели прибыть как можно быстрее, милорд, поэтому я старательно торопила всех, – сосредоточенно ответила Сибель, не сдержав при этом улыбки.

Но внутри у нее снова все похолодело. Уолтер никогда не приветствовал ее таким образом прежде. Его публичные теплые объятия показались ей фальшивыми, будто бы он переусердствовал в проявлении своей любви, желая скрыть нечто еще. Из головы у нее не выходило письмо Мари, но она не могла заставить себя отдать это письмо ему здесь, где все видели их лица. Ее мозг, казалось, оцепенел, и она не могла подыскать благовидный предлог, чтобы уйти и увести с собой Уолтера – по крайней мере такой предлог, который не вызвал бы шуток. Шуток она бы сейчас не вынесла.

Уолтер не успел заметить, что с Сибель творится что-то неладное. Хотя от него не ускользнуло, что она не отреагировала на его поцелуи должным образом, он приписал это удивлению и тому, что в зале присутствовали посторонние. Но сэр Роланд, уловивший смысл слов «... уезжал с Бассеттом и Сиуордом», почти мгновенно отвлек Уолтера от мыслей о жене. Он поднялся и, уступая Уолтеру свое кресло, спросил, что тот подразумевал под данной фразой.

Сэр Роланд понимал – как правило, гражданская война скверно отражалась на тех, кто сохранял нейтралитет, ибо, ограждая себя от принятия той или иной стороны, они зачастую становились мишенями для обоих противников. До сих пор Клиро избегал опасности, поскольку Ричард Маршал и слышать не хотел о нападении на собственность своей «тети» Элинор и «дяди» Иэна, особенно, когда ему стало ясно, что они не собираются выступать против него. Но в данный момент Пемброк находился в Ирландии, а сэр Роланд не питал того же доверия к заместителям Ричарда. Поэтому его интересовало, не вспыхнула ли война снова.

Ответ Уолтера успокоил минутное волнение сэра Роланда и направил беседу в оживленное обсуждение самого набега, после чего пошел более серьезный разговор о том, на самом ли деле воцарится мир и на каких условиях его должны были заключить.

Во время этого обсуждения Сибель хранила не свойственное для нее молчание. В обычной ситуации она бы, как и любой из присутствующих мужчин, не осталась безучастной к важности предложенной Уолтером политики нападения на собственность королевских министров, помогающих Винчестеру, оберегая в то же время владения самого короля и наиболее преданных ему баронов. Истина заключалась в том, что с тех пор, как несколько часов назад Сибель получила письмо Мари, она не могла думать ни о чем другом, кроме его содержания. Она едва ли слышала то, о чем говорилось. Ее мозг то лихорадочно блуждал в поисках ответа на вопрос, что же нужно было Мари, то она думала, как бы увести Уолтера от остальных.

Последняя проблема, наконец, была решена, когда жена сэра Роланда, воспользовавшись паузой, робко заметила:

– Милорд, сэр Уолтер, должно быть, очень устал и чувствует себя весьма неудобно в этих доспехах. Не кажется ли вам, что было бы гораздо лучше позволить ему разоружиться...

– Что правда, то правда, – перебила ее Сибель, вскакивая на ноги. – Прошу прощения, милорд, что я пренебрегла вашими удобствами. Если вы подниметесь наверх в нашу комнату, я тотчас же исправлю эту ошибку.

Уолтер с живостью поднялся. Разговаривая на тему набега и его возможных последствий, он заметил необычное спокойствие Сибель и снова восхитился совершенством своей супруги. Он решил, что своим скромным поведением она хотела представить его в лучшем свете новому кастеляну, сэру Джону. Его рвение избавиться от доспехов явилось скорее не результатом неудобства, а желанием остаться наедине с Сибель и поведать ей, что он понимает и ценит ее поведение. Кроме того, выказав ей восхищение, Уолтер надеялся побудить ее к подобной скромности и впредь. Он смирился с ее смелым вмешательством в мужские разговоры в кругу ее собственной семьи, но переживал за результаты подобных поступков в кругах, менее привычных к традициям Роузлинда. Говорить на узкой лестнице было невозможно, и Сибель летела перед ним в главную опочивальню, которую сэр Роланд и его жена уступили своей госпоже и ее мужу, с такой скоростью, что Уолтер не мог произнести ни слова. Не пристало кричать комплименты в спину женщине, опережающей вас на два-три шага. Но Уолтера это ничуть не злило. По сути дела, его даже позабавила спешка Сибель. Они уже не спали четыре ночи, а она проявляла такую заинтересованность в радостях брачного ложа, что он спросил себя, уж не хочет ли она войти с ним в плотскую связь прямо сейчас. Таким образом, он не пытался догнать ее, желая предоставить ей время устроить все, что она считала необходимым.