Кэндис Робинсон - Тин

— А почему нет?

Он неторопливо подошёл к ней, держа руку на клинке у своего бедра.

— Потому что мне нужно как можно скорее доставить тебя во дворец.

— Мне нужно поесть, все, что я ела, были орехи. И мне нужна вода. Там есть ручей.

— С тобой всё будет в порядке.

Схватив его за руку, Дороти потянула его к ручью.

— Я не доберусь до дворца. Мне нужны силы, чтобы идти. Туфельки это то, что помогало мне раньше, но их нет. Без них я ничто. Я просто женщина, которая не может выстоять против кого-либо. Так что вы должны перестать верить, что я всемогущая, потому что это не так. Я Дороти Гейл, деревенская девушка, и это то, кем я была всегда. Возможно тогда, десять лет назад, я была сильнее, потому что верила, что мир прекрасен и верила в добро. Твой мир, Лион стал хуже, но и мой тоже, — она яростно ткнула себя в грудь.

Он нахмурился, но кивнул.

— Я понимаю.

Тин был более угрюмым, но никогда не отказывал ей в отдыхе и еде. Дороти сошла с жёлтой дороги и села у ручья. Она ополоснула лицо водой и зачерпнула, чтобы попить.

Вдоль берега ручья рос клевер и маленькие оранжевые и жёлтые цветы. Красные и золотые рыбки плавали в воде. Лион сунул руку и схватил сразу три рыбины. Ей потребовалось немного времени, чтобы поймать рыбу и выбросить её на траву. Она смотрела, как та изворачивается и извивается, прежде чем отрубить голову своим мачете.

Дороти и Лион собрали хворост и сухие листья, чтобы развести костёр. Она пошевелила угли, чтобы разгорелся огонь. Они держали рыбу, насаженную на палку, над огнём, чтобы приготовить ее. Когда рыба была готова, она подула, чтобы остудить.

— Мы должны пойти, как только закончим, — сказал Лион. — Я нашёл их, когда собирал хворост, — он протянул ей нечто жёлтое и круглое.

— Что это? — спросила Дороти, разглядывая ребристую поверхность.

— Это орех. Он растёт только здесь на Юге. Он питательный, тебе это нужно.

— Спасибо, — за все последнее время на Юге, это была её лучшая еда. Она вгрызлась в рыбу, пока от неё не остались одни кости.

Дороти вспомнила, как они с Пугало и Дровосеком впервые увидели Лиона. Крылатые твари роились вокруг и пикировали вниз, чтобы впиться в него когтями.

Лион лежал на боку, грязный, раненый и даже не сопротивлялся. Тото отважно бросился на обидчиков, лая и распугивая. Дороти подошла к Лиону и протянула руку, чтобы помочь подняться, и он улыбнулся ей. Всю оставшуюся дорогу Лион держался рядом с Тото и за спиной Дороти, как бы под их защитой.

— Почему ты не спросил про Тото? — спросила Дороти, прислоняясь спиной к дереву и поднеся к губам орех.

— Про кого? — он бросил рыбью кость в сторону. — А, собака. Я совсем забыл о нем.

Но Лион так и не спросил о нем. Дороти не сказала ему, что Тото мёртв, потому что его похоже это не волновало. Она откусил кусок от ореха, но он оказался не твёрдым, а мягким и сочным внутри. Дороти швырнула орех в сторону и в ужасе посмотрела в золотистые глаза Лиона. Она выплюнула кусок плода.

— Это не орех, это фрукт.

Лион поднялся, и его тень накрыла её.

— Ах, моя ошибка. Я забыл, что оно обезбаливает.

— Зачем ты дал мне обезболивающее? — спросила она, но только губы её не шевелились. Руки Дороти стали тяжёлыми, когда она попыталась поднять их, а тело обмякло. Лион подхватил её и прижал к себе. Он улыбнулся, но улыбка была совсем другой, не той, что он улыбался ей раньше. Как будто он оскалился на добычу.

Лион наклонился вперёд, и его золотистые радужки вспыхнули.

— Помнишь, как ты рассказывала мне сказки, чтобы я набрался храбрости? Помнишь Белоснежку? Она никогда не была героем, просто девицей в беде. Ведьма победила, потому что Белоснежка съела яблоко. А здесь нет принца, чтобы спасти тебя. В этой истории мне всегда больше нравилась роль Злой Ведьмы. С тобой оказалось также легко. И Тин облегчил мне задачу. А сейчас ты будешь молчать, пока я, конечно, не доставлю тебя к Ленгвидер.

Дороти хотела, что-нибудь сделать, закричать, схватить мачете, но могла только смотреть, как он несёт её к дороге из жёлтого кирпича.

— Закрой глаза и немного отдохни, — он немного подождал, смотря на неё. — Ах, да, ты не можешь закрыть их, не так ли? — он прикрыл её веки, подушечками своих пальцев. Единственное, что ей осталось, — это темнота.

Резиденция Ленгвидер выглядела ужасно. Именно сюда он должен был доставить Дороти? Она сохранила Южную архитектуру, но была сделана из металла. Металлические стебли виноградной лозы сплетались в шар, украшенный маленькими серебряными цветками. Зазубренные шипы покрывали виноградный лозы, а листья остры, как лезвия. С виду это выглядело мило, но при ближайшем рассмотрении холодно и опасно, как и сама Ленгвидер.

— Постой, — Кроу остановил Тина раньше, чем тот начал штурмовать дверь. — Здесь слишком тихо.

— Я думаю, слишком тихо и не слышно криков Дороти? — им нужно было спешить, он отказывался верить, что они опоздали. Лион хотел получить Дороти лишь для одной цели, и он вряд ли стал бы медлить. Кроу издал короткое ш-ш-ш и присел на корточки. Тин удивлённо уставился на него. — Ты только шикнул на меня?

— Конечно, я это сделал, — он схватил Тина за запястье и заставил присесть рядом. Лужайка дворца Ленгвидер была увита гравийной дорожкой, но без единого растения. — Будет проще прокрасться, чем в открытую сражаться со стражей. У неё повсюду шпионы, и она наверняка знает о нашем приближении.

Тин хмыкнул. Он не возражал против того, чтобы убить горстку фейри, чтобы войти. На самом деле он жаждал крови, но шум мог насторожить Ленгвидер, а это уже имело значение и могло ускорить смерть Дороти. Тин снова хмыкнул, но на этот раз от болезненного ощущения где-то в груди.

— Колесники, — Кроу кивнул в сторону небольшой лестницы, идущей от парадных дверей. Что-то блеснуло под ней.

Рука Тина нащупала топор.

— К черту все это.

— Тин, Стой! — прошипел Кроу, но было слишком поздно.

Тин бросился к лестнице, готовый к прыжку. Воздух заполнил пронзительный скрип ржавых колёс. Десятки колесников выскочили к нему из ниоткуда. Изуродованные тела фейри были похожи на собачьи, к каждой из конечностей было прикреплено колесо, рты зашиты окровавленной белой лентой. Их глаза налились кровью, сумасшествием и жаждой охоты. Такие же, как те, кого ловили и допрашивали в Изумрудном городе, прежде чем разразился ад.

Было не ясно, кто первым напал, но именно он пролил кровь первым. Рука колесника отлетела, пуская брызги рубиновой крови, когда тело рухнуло на землю. Тин взялся за следующего раньше, чем упало тело первого.

Он снова и снова махал топором, ловко уворачиваясь от их ударов. Женщина пронеслась мимо, задев его острым колесом. Тин перекатился через спину другого и рассек её ногу от колена до лодыжки. Они не могли соперничать с ним, даже в таком количестве, которое уменьшалось с каждой минутой.