Регина Грез - Медведь. Барс

— А, что может угрожать ребенку? Брок — человек!

— Изменения вполне могут передаться потомкам второго поколения. Результат вообще непредсказуем!

Маша замерла, припомнив древние опыты одного любопытного монаха с горошком — белые и розовые цветы… гибриды первого поколения… наследственные признаки…

— Лишь бы малыш был здоров, кто он будет, мне не важно. Пусть даже родится настоящий медвежонок, раз его отец считает себя Медведем.

— Машенька, вы с ума сошли! Это большая ответственность…

— К счастью мне уже почти тридцать лет. Я взрослая девочка. Могу все решать сама. Я выношу и рожу того, кто во мне зародился. Это будет дитя мое и Брока. А если он его вдруг не примет — только мое дитя!

Маша даже представить не могла, как воспримет Брок известие о ее беременности.

— Короткову будем сообщать? Только, если вы решились окончательно оставить… это. Я абсолютно серьезно предлагаю вам помощь, я достану специальные средства. Маша, мне жаль вас, вы молодая, симпатичная девушка, у вас все еще впереди. Зачем вам такие проблемы? Ради чего? Избавьтесь поскорее от… этого. Уезжайте отсюда поскорее, Маша. Вы совершенно правильно хотели уехать, но вам, кажется, помешали.

Маше вдруг ощутила эффект дежавю. Ей уже когда-то говорили, что ребенка надо уничтожить, убрать, отказаться от него. И тогда Маша испугалась, поверила на миг, что он и, правда, не нужен. А, что сейчас? Может, судьба испытывает ее, одновременно, предлагая второй шанс?

— Вы ведь не только своим здоровьем рискуете, — не унималась Надежда Петровна, — так ведь еще неизвестно, каким он будет, этот ваш… ребенок, а, если изменения окажутся, и правда, слишком в сторону… э-э-э…

— В звериную сторону, вы хотите сказать? — язвительно продолжила Маша. — Вы думаете, я шутила, говоря, о медвежонке? Ничего, пусть даже и так. Держат люди дома обезьянок и хомячков. А у нас будет свой родной медвежонок!

Маша чувствовала, что находится на грани истерики. Видимо, поняв это, женщина понизила голос:

— А если родится ни то, ни се…

— Да, вот это и впрямь, самый страшный вариант! — в тон ей согласилась Маша. И нарочито грубо расхохоталась:

— Родила царица в ночь, не то сына, не то дочь, не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку… Ничего! Я справлюсь! Я со всем справлюсь, я сильная! Даже если буду одна, я больше ничего не боюсь. Тот, кто родится, все равно будет уникальным, единственным и неповторимым… моим и Брока. И даже, если Брок вдруг откажется… хотя, с чего бы это ему вдруг отказываться от своей-то крови? В лесу будем жить, как Агафья Лыкова… Брок сделает нам подходящую берлогу, и мы будем жить втроем, и будем непременно счастливы.

Маша всхлипнула, сдерживая слезы. Реветь перед Надеждой Петровной ей было нельзя, но девушка вдруг вспомнила свою знакомую Елену, женщину из квартиры этажом выше. Маша встречала ее во дворе, на детской площадке у дома. Как-то разговорились случайно, потом здоровались при встрече, перекидываясь парой фраз. У Елены была пятилетняя дочка с диагнозом — аутизм. Девочка абсолютно не реагировала на окружающих, монотонно выполняла однообразные действия с игрушками, пересыпала песок из одного ведерка в другой, выстраивала в ряды фигурки животных или машинки.

Милана не откликалась на свое имя, не подходила на зов матери. Она жила в своем особенном мирке, не замечая никого вокруг. Маша с содроганием представила подобное дитя на своих руках и тут же тряхнула головой, отгоняя печальные образы.

— Если будет так, значит, суждено! Я буду любить его, я буду с ним разговаривать, я никогда не пожалею, что он у меня есть. Даже у здоровых родителей рождаются детки с отклонениями в развитии, а у меня есть большой шанс родить обычного нормального ребенка.

— Значит, придется поставить в известность Алексея Викторовича? Вы не передумаете, Машенька? — со страдальческим выражением, спросила медик.

— Говорите Короткову! Я уже все решила для себя! — твердо сказала Маша, стоя у дверей.

Домой Маша шла медленно, стараясь успокоиться и высушить слезы. Не хотелось, чтобы Брок видел ее зареванной, еще подумает что-нибудь совсем плохое. А разве им есть о чем горевать? Высокую фигуру Брока девушка заметила издалека — он стоял у лиственницы, сложив руки на груди, глядя в сторону приближающейся Маши. «Еще ведь ругаться начнет, что я задержалась…» Брок вдруг резким взмахом опустил руки и быстро пошел ей навстречу.

— Что произошло? Кто наговорил тебе гадостей?

— С чего же ты взял?

— Да, на тебе лица нет, Маша, расскажи мне все сразу! Это Алекс? Он обо мне что-то рассказывал?

— Брок, — девушка собралась с мыслями и решительно посмотрела ему в глаза, — у меня хорошие новости. Так получилось, что я жду ребенка, а ты станешь папой.

— Это как? — Брок задумчиво потер пальцами переносицу. — Ты ведь не говорила раньше, что у тебя есть дети, почему? Он приедет сюда и будет жить с нами? Ну, конечно, как же еще… Это девочка или мальчик? Да, хотя, какая разница! Я буду любить его, как тебя! Или ее…

Брок вдруг широко улыбнулся.

— Ты рада, что он приедет? Ты не хотела его привозить, пока не убедишься, что здесь безопасно, да? А, теперь ты в этом уверена?

Затаив дыхание, Маша слушала Брока. На глаза наворачивались слезы, он и впрямь решил, что речь идет о Машином ребенке из города. Брок готов принять ради нее даже чужого ребенка. Это известие придало сил.

— Ты меня немножко не так понял… — осторожно начала Маша, разглаживая футболку на груди мужчины, — ребенка пока еще нет, хотя он и есть, конечно. Я беременна, Брок. Уже больше месяца… У нас с тобой будет ребенок. Твой и мой.

— Правда? — тихо переспросил мужчина.

Маша только кивнула, стараясь не разреветься. Брок приподнял ее подбородок, заглядывая в глаза.

— Тогда почему же ты плачешь? Ты расстроена? Ты не хотела, чтобы у нас все так получилось? Из-за меня, да?

— Я даже не думала об этом, хотя должна была. Нам следовало немного подождать, все получается слишком быстро.

— Это я виноват, да?

Маша даже рассмеялась.

— Ну, что ты… мы ведь оба в этом участвовали, и это вовсе не преступление — сделать ребенка.

Брок вдруг помрачнел, голос его стал жестким:

— И что теперь? Они собираются забрать тебя, что-то с тобой делать, увезти, изучать… Я не позволю причинить тебе вред. Им сначала придется меня убить!

— Никто меня не увезет! Я останусь с тобой, здесь. Это мой ребенок, ну, наш, мы сами решим как лучше… Брок, ты действительно рад?

— Конечно! Еще бы мне не радоваться! Маша, это же подарок, это значит, ты всегда будешь со мной! И я тебе буду нужен.

Маша с грустной улыбкой покачала головой.

— Дети ведь не гарантия семейного счастья.

— Стой! Подожди… ты расстроена, ты сомневаешься в чем-то? Ты жалеешь?