Регина Грез - Медведь. Барс

— Нет, нет, я тоже очень хочу, чтобы у нас появился маленький. Раз, мы оба хотим этого, все непременно будет хорошо.

Глаза Брока засияли, он обнял Машу, бережно прижимая к себе.

— Я люблю тебя! Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Я даже не мог надеяться, я и не мечтал о таком счастье. Я ничем это не заслужил. Тебя и ребенка… самое лучшее, что могло случиться со мной.

Маша тихо плакала. Этот большой мужчина и сам был похож на ребенка. А то, что такие обычные, естественные вещи, как дом, семья, дети, казались ему недоступны, требовали какого-то высокого соответствия, заставили больно сжиматься Машино сердце.

— У него все будет хорошо, правда? Я имею ввиду нашего малыша…

Это был самый непростой вопрос.

— Никто не знает заранее, Брок. Может случиться все, что угодно. Он даже может родиться не совсем обычным человеком. И даже не таким, как ты.

Брок замер, крепче сжимая Машины плечи.

— Ты боишься? Тебя это тревожит? Это может как-то плохо сказаться на тебе? Маша, ты для меня важнее. Ты — главное! И если это может нанести тебе какой-то вред, то нужно… лучше…

— Убить его пока он такой маленький, да? Ты это хотел сказать?

Маша отшатнулась от Брока и сжала кулачки. Брок почти в ужасе замотал головой:

— Нет, нет, как ты могла подумать…

— А я бы хотела услышать от тебя другое, что тебе не важно, какой будет ребенок, что ты готов принять своего малыша любым.

— Я готов, Маша, но я беспокоюсь о тебе!

— Напрасно… Я хочу, чтобы тот, кто сейчас у меня внутри увидел солнце и этот лес, увидел наши лица, наши улыбки. Мы зачали его с любовью, с желанием, хотя и не думали о нем. Он должен быть счастлив априори, и я все сделаю, чтобы он был счастлив.

Брок опустился на колени, приподнял Машину рубашку и стал целовать ее гладенький животик.

— Ласточка моя ясная, мое солнышко, мой цветочек, моя крошечка…

— Брок, там может быть мальчик! — растерянно и смущенно прошептала Маша.

— Нет, там девочка, я уверен. Она будет похожа на тебя. Уж лучше на тебя…

Тут Маша не выдержала и разрыдалась во весь голос. Брок быстро поднялся, подхватил ее на руки и занес в дом.

— Маша, только скажи, что мне сделать для тебя? Что тебе сейчас нужно? Чего ты хочешь?

— Брок, подожди, я сейчас успокоюсь, я стала нервная какая-то, это неправильно. Для паники нет никаких причин. Нужно радоваться, а я реву. Я, кажется, кушать хочу и даже очень. Мяса хочу… жареного. Шашлыков… И еще сгущенки… И сметаны холодненькой… побольше.

Маша рассмеялась сквозь слезы.

— Брок, тебе придется меня терпеть. Говорят, женщины меняются в это время. Настроение, внешность. Я могу начать вести себя отвратительно, могу ворчать на тебя по пустякам, даже прогонять… ненадолго, конечно. Ты меня простишь?

Брок кивнул и уже собрался выходить из комнаты.

— Ты куда? — немедленно поинтересовалась Маша, встречая его удивленный взгляд.

— Мяса достану из «морозилки», ты же просила…

— Лучше иди ко мне, я кажется уже передумала и теперь хочу совсем другого… для начала. Даже странно, как сильно я этого хочу.

Маша смотрела на него внимательным заинтересованным взглядам, покусывая припухшие от недавних слез губы. Брок медленно вернулся к кровати, надеясь, что правильно понял девушку. Маша редко была инициатором их любовных игр. «Если беременность поможет ей желать меня сильнее, то ожидание ребенка будет самое прекрасное для меня время…». Но, их взаимное влечение друг к другу нарушил торопливый стук в дверь. Брок рыкнул раздраженно и пошел открывать, Маша кинулась следом, опасаясь как бы нежданному гостю не влетело. На крыльце оказался взволнованный Коротков. Он, видимо, очень спешил, и сейчас вытирал платком раскрасневшееся лицо.

— Молодые люди, есть серьезный разговор!

— Вы никуда ее не заберете! — рявкнул Брок.

— Да, погоди ты рычать… войти можно? — Коротков поискал глазами Машу и многозначительно кивнул ей.

— Заходите, Алексей Викторович, позавтракать сегодня успели? Сейчас сыр порежу, сделаю бутерброды. Чай или кофе?

— Кофе, Машенька, если можно с молоком. Ой, как у вас тут все мило, сразу видно, женские руки.

Брок настороженно смотрел на гостя, круто прислонившись плечом к стене. Маша хлопотала, собирая на стол. Коротков основательно уселся на стуле, девушка поняла, что разговор будет долгим.

— Маша, я все знаю. Ты ждешь ребенка. Полагаю, его папа уже в курсе.

Коротков метнул быстрый взгляд на Брока, тот сузил глаза, словно решая, выкинуть Алекса в окно сейчас или все же подождать еще немного.

— Маша, ни в чем не сомневайся! Ничего не бойся! Ты не одна. Мы в любом случае тебе поможем. У тебя будет все самое лучшее. Маша… подумай хорошенько.

— Алексей Викторович! — Маше внезапно стало страшно, неужели он тоже будет убеждать ее избавиться от беременности? — Я уже все решила. Мы с Броком хотим этого ребенка и он появится, что бы вы не говорили. Мы имеем на это полное право. Мы граждане Российской Федерации и по Конституции…

— Маша, значит вы согласны, уф, — Коротков выдохнул с явным облегчением, — Петровна мне сейчас наговорила такого… Машенька, я очень рад, я так рад за вас… обоих. Мы все для вас сделаем!

— Мне нужны документы! — вдруг громко и четко заявил Брок.

Маша и Коротков разом повернулись к нему.

— Мне срочно нужны нормальные человеческие документы! Я хочу жениться на Маше и как можно скорее.

Коротков разинул рот, а девушка не смогла сдержать улыбки.

— Да, Алексей Викторович, я ведь уже спрашивала вас, у Брока есть паспорт?

— Будет, непременно будет. Мы только ждали сознательного желания ребят… имя ведь нужно, фамилию, отчество… чтобы выбрали сами. С местом рождения проще, прописка, вообще, пустяки, все уже готово. Но имя… вы с ним уже определились Брок?

Маша поймала растерянный взгляд своего мужчины и тут же, не задумываясь, выпалила:

— Его зовут Игнат.

Коротков вопросительно посмотрел на Брока и встретил его утверждающий кивок.

— Да… Я — Игнат. Это мое имя.

— Отлично. Теперь фамилия.

— Я могу взять как у Маши?

— Конечно!

— А, может, Медведев? Нет, нет, прости, я пошутить хотела. Игнат Русанов — это очень красиво звучит.

— Тебе правда нравится? — пытливо переспросил Брок.

— Очень. Папа был замечательный человек, он бы гордился, что ты носишь его фамилию.

— Тогда все хорошо. Осталось отчество…

Брок задумался на минуту.

Маша и Коротков не скрывали своего любопытства.

— Я хочу быть Алексеевич! — торжественно выдал Брок.

Маша опустила голову, улыбаясь. А, Коротков почему-то замолчал, подозрительно шмыгая носом.

— А, что Игнат… Брок, может, мне и правда тебя усыновить? У меня ведь две девки, а сына-то и нет. А ведь, мечтал когда-то… Да, и такого-то богатыря у меня бы точно не получилось. И сам я ростиком не вышел, да и супруга покойная, Оксана Петровна, маленькая была… добрая женщина, вот как Маша…