Мелисса Ландерс - Звездолет (ЛП)

– Читай дальше, – посоветовал капитан.

И правда, настоящий удар ждал в конце – пуля в сердце, едва не сбившая Дорана с ног.

«Анонимный источник сообщил, что последнее местонахождение Сполдинга – Пезирус. Преступник направляется на Обсидиан через аванпост #8774».

– Я сменил курс, – сообщил капитан Росси. – Вовремя.

Сил хватило лишь на слабый кивок и судорожный вдох. Эва его предала. Уверяла, что любит, а потом сдала силовикам. Жить с ней Доран никогда не собирался, но постель делил, доверял ей. Раскрыл тайны, о которых не рассказывал даже друзьям… что во время бессонницы до сих пор разговаривает с фотографией матери.

В горле встал ком, и как Доран ни пытался, сглотнуть его не получалось.

Он не мог поверить, что Эва действительно его предала.

– Возле Обсидиана неспокойно, – продолжил капитан, – так что обходим его стороной и летим прямиком в Пограничье.

В глазах защипало, и Доран прикусил щеку, чтобы сдержать слезы. Нельзя расклеиваться. Только не перед командой.

Солара взяла его за руку, поддерживая на ногах, и обратилась к капитану:

– Давайте все решим чуть позже.

– Решение уже принято. Когда дело касается моего корабля, вас никто не спрашивает.

У Дорана в ушах зазвенело, поэтому спор он слушал невнимательно. Затем поспешно пообещал оплатить команде все возникшие из-за него неудобства и на подгибающихся ногах спустился по лестнице. Путь до каюты преодолел как в тумане и в конце концов просто обнаружил, что уже сидит на койке и пялится в стену.

И что теперь делать?

Возможности связаться с отцом нет. Наверное, Доран мог бы послать сообщение друзьям, но если уж Эва его предала, они наверняка поступят так же. Податься некуда, и каждая минута в бегах только подтверждает его вину. Похоже, лучше сдаться и надеяться, что семейные адвокаты разгребут этот бардак.

Жаль только, веры не осталось ни к кому.

В дверь постучали, и через секунду в каюту шагнула Солара. Она ничего не сказала, но Доран знал, что у нее на уме.

– Давай, говори уж. Ты была права.

– Я не издеваться пришла.

– Ага, конечно. – Вот он бы на ее месте не преминул позлорадствовать. – Оставь меня в покое.

– Я хочу тебе кое-что показать.

Доран едва не вспылил, но Солара изумила его до потери дара речи, сняв перчатки и сунув их в задний карман. А затем показала ему татуировки. Разденься она догола, и то бы шокировала меньше.

Она села рядом с Дораном на кровать и протянула руку. Слева направо черными чернилами было высечено: «УКСЛ 33.87, УКСЛ 43.14».

– Уголовный Кодекс Солнечной Лиги, – пояснила Солара. – Первый номер означает кражу в особо крупных размерах, а второй – преступный сговор. То есть я украла что-то весьма ценное и попыталась убедить других мне помочь. – Она подняла глаза: – Только первое обвинение верно.

Доран ждал продолжения.

– Я так никому и не призналась, что же произошло на самом деле. Даже арестовавшим меня силовикам. Но тебе расскажу, если хочешь.

С трудом захлопнув разинутый от удивления рот, он кивнул.

– Началось все с парня. – Взгляд Солары блуждал по каюте. – Сироты, как и я. Ему было девятнадцать – уже не под опекой приюта, он работал и снимал квартиру с несколькими приятелями. Не красавец или типа того, но он обратил на меня внимание. Всегда улыбался при встрече. – Она ненадолго замолчала, ковыряя ногтем кутикулу. – На меня больше никто так не смотрел. Будто остальные девчонки в городе совершенно обычные, а я – клевая.

– Он был твоим парнем?

Солара кивнула:

– Моим первым парнем. Первой любовью. С ним я впервые поцеловалась. И… – Она покраснела. – В общем, все сделала впервые.

– Все, – понимающе повторил Доран.

А парень много успел урвать.

Угадать концовку этой истории было несложно.

– Подцепив меня на крючок, он рассказал о группе революционеров, называющих себя Братством заступников. Они собирались изменить мир: накормить голодающих, помочь беднякам, сделать так, чтобы все могли жить на Земле. Но для этого нужны были деньги.

– Ну разумеется, – протянул Доран, знавший о таком мошенничестве. – Что он попросил тебя украсть?

– Охлаждающие змеевики и защитные пластины для городских трамваев. На черном рынке подобные штуки стоят целое состояние. И этим вроде как занималось несколько человек. Мы бы украли детали, а он бы сбыл их скупщику и отослал деньги Братству.

– Которого не существовало.

– Я понятия не имела... Когда нас взяли силовики, я никого не сдала. Ни слова не сказала в свое оправдание. Даже когда мне предложили сделку.

Доран мог поспорить, что ее парень не оказал ей той же любезности.

– А он в это время обвинял меня в организации кражи. – Солара покачала головой и усмехнулась. – В обмен на полный иммунитет.

– И из-за того, что ты отказалась говорить…

– Меня обвинили по умолчанию. – Она медленно, будто утомившись исповедью, натянула перчатки. – В колонию не упекли лишь потому, что судья не поверил, будто я всем заправляла. – Она фыркнула. – Наверняка тайные преступные лидеры не рыдают на суде так, как я.

– Что произошло с твоим парнем? – спросил Доран.

Солара пожала плечами и кончиком пальца провела по шву на перчатке:

– Ничего. Скорее всего, все еще на свободе, завоевывает новые сердца.

А вот это паршиво.

– Он называл меня особенной, – прошептала Солара. – И этого хватило, чтобы я нарушила закон. В общем, несложно понять, почему мне не нравится болтать о прошлом и смотреть на свои руки.

Доран кивнул. Все яснее ясного. Остался только один вопрос: почему она решила рассказать все ему?

– Почему ты мне призналась? Мы ведь даже не друзья.

– Потому что теперь мы члены одного тайного клуба. Нас обоих использовали, предали и бросили те, кого мы любили.

– Я никогда не любил Эву.

– Без разницы.

– Без разницы, – согласился Доран. – Мне жаль, что с тобой такое случилось.

– Оно не просто со мной случилось, я сама виновата.

Он посмотрел на руки Солары, скрытые черной кожей. И захотел признаться, почему так запаниковал, когда впервые увидел ее татуировки, но грудь сдавило. Так что вместо этого он пробормотал:

– Значит, нам друг от друга не избавиться.

Солара грустно улыбнулась, и Доран впервые осознал, что глаза у нее ореховые, а не просто карие или зеленые. Зрачки окружал теплый янтарный блеск, переходя в оливковую радужку, окаймленную сияющим изумрудным кольцом. Потрясающий эффект. Странно, что Доран только сейчас это заметил.

Заглянув в ее улыбающиеся глаза, он ощутил себя не таким одиноким.

– Похоже на то, – кивнула Солара. – Жаль, что ты не умеешь заваривать чай.

В последующие недели между Соларой и Дораном царило неофициальное перемирие. Закадычными друзьями они не стали, но и не ругались. И хотя с того дня, как Солара показала ему свои татуировки, секретами они больше не делились, Доран хотя бы перестал называть ее преступницей. И да, она все так же заставляла его драить камбуз и таскать груз, однако не из вредности, а лишь для того, чтобы наладить контакт с командой.