Анна Невер - Потерянные (СИ)

«Ганна права, права, права», — твердил здравый рассудок. И от этого Тиса ощутила такую тяжесть и боль на душе, что вмиг почувствовала себя самой несчастной на белом свете.

— Ты скажешь ему сегодня? — нажимала Ганна.

Тиса молчала.

— Скажешь?

— Ганна, дай мне время, — взмолилась девушка.

Подруга поняла, что большего она сегодня не добьется и, поджав нижнюю губу, отступила.

Заметив, что разговор подруг прервался, шкалуш покинул мужскую компанию и приблизился к девушкам. Ганна одарила новобранца неприязненным взглядом.

— Простите, я не помешал? Я лишь хотел просить прощения, что доставил волнений из-за поединка.

— Ты тут не при чем, — подняла голову Тиса. — Витер не оставил тебе выбора.

Ганна фыркнула, но смолчала.

— Проводить вас домой, Тиса Лазаровна? — спросил шкалуш, всматриваясь в расстроенное лицо девушки.

— Думаю, молодой человек, Тиса не нуждается в провожатых, — Ганна сплела на груди руки.

— Это так? — парень обратился к Тисе.

— Я поеду с Кошкиными, — неопределенно сказала девушка.

— Тогда позвольте, я сопровожу вас до коляски.

Появились Кошкины и Агап Фомич с Ричем. Лекарь отдал Тисе корзинку, второй раз за вечер. Настасья Ефимовна тактично и словом не напомнила Тисе о происшествии на помосте, не смотря на то, что Марика, наверняка, уже прокомментировала в красках, драку.

— Мы пойдем тихонько к коляскам, — сказала Настасья Ефимовна, кинув короткий любопытный взгляд на шкалуша. — Догоняйте, молодежь. Агап Фомич, вы же с нами?

Чета Кошкиных, лекарь и Рич неторопливо покинули поляну и растворились в темноте аллеи. Подойдя с сыновьями к жене, Симон хотел подхватить под руку Ганну, но та сказала, что пойдет с Тисой и Марикой, — и оставила мужа брести позади с детьми и шкалушем по дорожке меж шатров.

— Посторонись! — послышалось позади.

Это обоз кочевников на удивление рано покидал праздник. Странно, ведь танцующие пары еще отбивали каблуками помост. Молодые люди подождали, пока запряженные низкорослыми мулами четыре кряжистые кибитки, с грохотом не проехали мимо. Под крытой дерюгой крышей последней кибитки раскачивалась большая клетка с мордоклювами. «Бедняжки», подумала Тиса. Сейчас она чувствовала себя не лучше запетых древних. Неожиданно на ее глазах на очередном ухабе кибитка дернулась и дверца клетки раскрылась. Три мордоклюва один за другим вышмыгнули из клетки и взвились в небо. Тиса подняла лицо, наблюдая за радостным свободным полетом древних на фоне темного неба. И сразу же послышались возмущенные вопли на чиванском:

— Вай, харым клсун дуна! Дуна калсун! Тьфу, атшах! — это неудачливый укротитель заметил пропажу.

Ситуация на миг развеяла унылое настроение Тисы и девушка слабо улыбнулась. Так ему и надо. Кибитки влились в темноту аллеи. А через минуту и молодые люди ступили в ее сень. Над их головами поплыли черные силуэты кленов на фоне ночного неба. Ганна крепко держала Тису под руку, словно стражник арестанта.

— А мне понравился вечер! — сказала как всегда жизнерадостная Марика. — Не то, что в прошлую Горку скукотища была.

«Да уж, — мрачно подумала Тиса. — Повеселились».

— По мне, так слишком много неожиданностей, не есть хорошо, — проворчала Ганна.

— Я танцевала с Филиппом! — мечтательно продолжила Марика. — Между прочим, он сделал мне та-акой комплимент! Ни за что не догадаетесь. Филипп сказал, что у меня живые выразительные глаза! Так и сказал, — выразительные!

Ганна что-то проговорила Марике об осмотрительности, на что та лишь махнула рукой. Тиса молчала, на душе ее скребли кошки. И она почти физически ощущала на себе пристальный взгляд, идущего позади, шкалуша.

— Смотрите, какие звезды! — Марика указала на небо.

Небо было поистине прекрасным. Звезды нежно мерцали, в просвете облаков и казались разноцветными. Вон та большая, — желтая, как лютик. А эта, холодного голубого цвета, как незабудка. А вон та крошечная — розовая, как яблоневый цвет. Прямо над головой растянулось созвездие Жвале, — длинная волнистая лента из звезд. Свежий вечерний ветерок шуршал листвой и приносил запах речной воды. «Гхук», — где-то прокричал ночной сторож, сыч. Один из последних теплых осенних вечеров, подумала Тиса. Потом зальют дожди, выпадет снег, и природа застынет до самой весны.

Любуясь звездами, девушки не заметили, как две черные фигуры перегородили им дорогу. Когда Тиса различила их в темноте аллеи, шкалуш уже был рядом за ее спиной. Наверно, Тиса поняла бы это и с закрытыми глазами. Лица мужчин были сокрыты за чем-то черным, платками или чулками.

— А ну, стоять! — сиплый мужской голос. — У меня стреломет!

— У него стреломет, — эхом проговорил невнятно второй разбойник. Левая нога налетчика странно подрагивала.

Первый поднял руку, демонстрируя оружие. Марика вскрикнула. Оставив Тисин локоть, Ганна обернулась в страхе на мужа, который спрятал за свою спину Валька. Лука же упрямо стоял рядом с отцом.

— Так что слушаться, голубки, коли не хотите болта в лоб. А теперь швырни сюда корзину, дорогуша. Давай!

Тиса поймала себя на мысли, что совсем не боится. Сообразив, что налетчик обращается к ней, девушка вытянула руку с корзиной.

— Тьфу! Непонятливая баба. Шо ты мне ее тянешь? Говорю, швыряй, значит швыряй. А ты чего глазеешь, пацан? А ну девкам за спину, живо. Давай, дорогуш…

Договорить разбойник не успел, а просто рухнул на землю. Что это с ним? В темноте, Тиса не заметила, как шкалуш метнул дубинку прямо в лоб незадачливому грабителю. Трихон, не торопясь, прошествовал к лежащему и поднял с земли стреломет и свою дубинку. «М-м», промычал ушибленный. Шкалуш повернулся ко второму бандиту. У разбойника затряслась и вторая нога. Неожиданно с криком «А-а!» он дал деру. Однако бедняга в темноте не узрел на пути дерево и с разбегу врезался в ствол. И тоже рухнул.

Тиса усмехнулась. Ганна и Марика облегченно выдохнули, не заметив комичности ситуации.

— Трихон, ты такой храбрый! — шкалуш не успел и глазом моргнуть, как Марика уже висела у него на шее.

— Так в нашем краю сайгаков ловят, — пробурчал сконфуженный шкалуш. Он аккуратно высвободился из объятий Марики, чиркнув по Тисе взглядом.

— Поможешь? — спросил Трихон Симона. Художник последовал за шкалушем без лишних вопросов.

Парни вместе приволокли незадачливого бандита и уложили рядом с первым. Тиса, не без гордости за шкалуша, посмотрела в растерянное лицо Ганны. Похоже, подруга пребывала в замешательстве.

Трихон стащил с лиц бандитов чулки и связал ими руки грабителей.

— Я их знаю, — удивленно протянула Тиса.

— И я, — подала, наконец, голос Ганна. — Это те повесы, что мы видели в аптеке!

Пыж шевельнулся, поморщился. Сесть со связанными руками получилось не сразу. Он вытаращил непонимающие глаза на стоящих над ним людей, затем заметил рядом лежащего товарища. Кажется, до него стало доходить, что произошло. Пыж связанными руками пощупал шишку на лбу и сплюнул, зло глядя на шкалуша. Очнулся Казик и сразу усек ситуацию, тут же заныл: