Анна Невер - Потерянные (СИ)

— Все из-за тебя, Пыха. Я же говорил, не надо.

— Заткнись, — просипел Пыж. — Подстрекатель, хренов. Кто говорил — зачем девице столько денег? Все равно на тряпки изведет.

— Ребятушки, вы нас, что, сдадите пограничникам? — проблеял Казик, обращаясь к Трихону.

— Обязательно. Сидеть вам в темнице, «голубки», — повторил шкалуш выражение налетчиков. — Лет пять как минимум…

Казик стал тихо завывать.

— Откуда стреломет? — спросил коротко шкалуш, разглядывая в руках оружие.

— Это не наш, — замотал головой Пыж. — Чес слово. Мы его по дороге нашли.

— Идем, а он в траве валяется. Новехонький. Ну, мы и взяли.

— Это все из-за денег. Будь они прокляты!

У грабителей-неудачников сделался такой несчастный вид, что Тиса невольно пожалела бандитов. Конечно, бывает, что деньги ослепляют, подумала девушка. Она потрогала мешок в корзине. И поняла, что что-то не так. Не может быть!..

Мешок оказался пустым.

— Ганна! Денег нет. Они пропали, — пролепетала Тиса. Девушка вынула из корзинки пустую дерюгу и показала спутникам.

— Как это пропали!? — охнула Ганна. Она забрала у Тисы мешок и затрясла его с силой, словно надеялась, что из него можно что-то вытрясти.

Пыж крякнул.

— Так мы что, из-за пустой корзины в такое дерьмо вляпались?! — взвизгнул Казик.

— Вас опередили, — сказала упавшим голосом Тиса.

— Ну, картина, — протянул Симон.

Ганна расстроилась даже больше Тисы. Подруга забегала кругами, причитая, и грозя кулчком неизвестным ворам. Марика с Симоном мало что понимали из происходящего и лишь с удивлением наблюдали вспышку Ганны. Шкалуш тронул Тису за руку:

— Агап. Нужно поговорить с ним.

Конечно. Как она сама не догадалась.

Через некоторое время компания уже спешила дальше по аллее к выходу.

— А как же бандиты? — спросила Марика Трихона, кидая последний взгляд на горе-налетчиков.

— Да кому они нужны? — отмахнулся шкалуш. — Готов поспорить, они больше в жизни стреломет в руки не возьмут.

Кошкины и лекарь с Ричем ждали их в коляске. Трихон остался стоять у ворот парка, под сенью ночи, пока Тиса и Ганна расспрашивали лекаря. Однако Тиса знала, что парень внимательно слушает, о чем говорит Агап. Старик сначала опешил от новости, и не мог вспомнить, кто подходил к нему за вечер. Но потом выяснилось, что во время поединка, вокруг старика и Рича вился потешник из табора кочевников.

— Он был в пестром балахоне. Губы и щеки, что у матрешки, крашеные, — сказал Агап.

— Точно, — воскликнула Ганна. — Вор!

— Если так, то время потеряно, — огорченно вздохнула Тиса.

— А если сообщить капитану Лазару? — предложила Ганна.

Тиса покачала головой:

— Кочевники уже наверняка подъезжают к границе. Сегодня праздник, уверена, таможенники их пропустят без тщательного досмотра.

Ганна сникла. Тиса погладила подругу по плечу.

— Не расстраивайся. Ничего, я что-нибудь придумаю, — сказала Тиса. — Иди домой. Симон и дети ждут тебя. Сегодня был нелегкий день.

Марика тем временем уже уселась в коляску, ни слова не сказав о нападении в аллее родителям. Видимо не хотела навлекать на себя строгие ограничения на прогулки.

— Тиса, девочка, садись, — сказала Настасья Ефимовна.

— Рич, давай подвинемся, дадим девушке присесть, — прокряхтел Агап.

Тиса застыла у коляски, не решаясь ступить на подножку.

— Ну, давай же, залезай, — подстегнула Ганна.

— Извините меня, Настасья Ефимовна, — Тиса шагнула назад. — Но я так не люблю колясочную тряску. Просто ужасно. Я лучше пешком.

— Но я обещала твоему батюшке, что доставлю тебя домой, — нахмурилась женщина.

— Тиса, что ты делаешь? Не дури, — зашипела Ганна на ухо подруги.

— О, не волнуйтесь, — махнула рукой Тиса, не обращая внимание на слова Ганны. — Отец давно предоставляет мне свободу действий.

— Тебя проводят? — спросил Агап Фомич и сощурил глаза на фигуру шкалуша у дверей парка.

— Да, Трихон доведет меня в целости и сохранности, не беспокойтесь.

— Ну, хорошо. Я же не могу тебя заставить, — неуверенно сказала женщина. — Только будь осторожна, чтобы мне не пришлось отвечать перед капитаном. Поехали, Михей.

Возница подстегнул застоявшегося мерина-тяжеловоза, коляска тронулась. И вскоре растворилась в темноте.

— Тиса, что ты делаешь? — сварливо зашипела Ганна.

— Я просто хочу поговорить с ним, — заверила Тиса подругу.

— Сейчас? А нельзя было это сделать завтра?

— Не хочу тянуть.

— И как я должна тебя отпустить? С ним может быть опасно.

Тиса улыбнулась:

— Поверь мне, Ганна. Опасно не с ним, а без него.

— Ты все же сумасшедшая.

— Наверно, — пожала плечами Тиса.

Ганна только руки развела, с видом: что с этой блаженной поделаешь?

— Ну ладно, — подумав немного, сказала подруга и, наклонившись к уху Тисы, горячо зашептала. — Скажи ему, что между вами ничего не может быть. Я очень надеюсь на твой здравый рассудок!

Лекция молодой учительницы словесности продлилась еще полминуты. Затем подруги расстались. Тиса помахала Лисовым рукой, прежде чем те отправились по дороге домой, и обернулась. Шкалуш покинул ворота парка и уже ждал ее посреди ночной дороги. Все же ночь придумала Вэя, подумала Войнова, глядя на стройное тело юноши, твердые сильные плечи, мужественное лицо.

— Я думал, вам не нужны провожатые? — слабо улыбнулся шкалуш, когда она приблизилась. За ироничной улыбкой и легкостью фразы скрывалось напряжение. Цепкий взгляд, ловил каждое движение девушки.

— Нужны, — сказала Тиса, сложив руки за спиной. — Вернее нужен. Один.

Шкалуш кивнул. И они двинулись по дороге, вдоль плетня, ограждающего парк. Впрочем, он вскоре закончился, и по сторонам дороги потянулись домики. В некоторых окнах и дворах дрожал свет, и слышались веселые голоса. Люди не спали, продолжая радоваться празднику.

— Я сожалею, что деньги пропали, — прервал тишину Трихон.

Тиса вздохнула:

— Я поступила не осмотрительно. Нужно было отдать корзину отцу, чтобы он отвез ее домой. Но я не хотела просить.

— Что же вы будете делать?

— У меня есть одна задумка, — Тиса подняла взгляд к звездам.

— Вы никогда не сдаетесь? — спросил шкалуш с улыбкой на губах.

— Не в этот раз, — Тиса улыбнулась в ответ.

— Можете на меня рассчитывать.

— Я знаю, — девушка кивнула. — Уверена, что Ганна не одобрит мою новую затею.

— Как и дружбу со мной, — серые глаза блеснули.

Тиса послала извиняющуюся улыбку. Захотелось оправдаться.

— Ганна меня слишком опекает.

— За это она мне и нравится.

— Ганна, тебе? — удивилась девушка.

— Она любит вас как родную сестру. Это видно невооруженным глазом. Мне спокойней, когда я знаю, что у вас есть такая подруга.

Тиса грустно улыбнулась. Слышал бы он мнение Ганны о себе.