Северная Изольда: - Ups & Downs

- Ты задумалась об этом, девочка? - Промурлыкал мужчина, после чего тихо рассмеялся. - Прости, но я отдам тебя другому. Хотя признаюсь, я бы очень хотел оставить тебя себе. Но не в этот раз.

- Ч-что? - Как же жалко это прозвучало. Шерри уставилась на сидящего на полу мужчину широко распахнутыми глазами. - Другому... о чем ты, Блэквуд? О чем ты толкуешь?! Ты... грязное животное, собрался меня... продать?

- Не продать. Я не занимаюсь работорговлей. Это убого. - Он размял свои плечи. - Продавать - это удел низших. Я принесу тебя в дар, девочка. В дар своему Владыке. - У нее пропал голос. Она хотела закричать, зарыдать, хотя как-то на это отреагировать, но вместо этого застыла, слушая ужасные, дикие в своей простоте слова. - Но об этом позже, эйки. Я все скажу тебе. Но не сейчас. А завтра.

Завтра... все это звучало у него слишком многообещающе.

Заснуть? Ну что вы, какой там сон. Ведь сейчас мой мир терпел свой конец света. И да, от этого самого Блэквуда. Я знала... я словно всегда знала, что подходить к этому мужчине - верх неблагоразумия и глупости.

Чертов конверт... Чертов конверт, оказывается, предназначался мне!

О, как все расчетливо продумано.

- Признаю, сукин сын! Ты чертовски расчетлив! - Проорала я на весь проклятый дуплекс, точно уверенная, что Блэквуд, который меня тут оставил уже часа три как, все услышит.

Хотя он не подавал вида. Возможно, он вообще ушел, а меня оставил здесь. Я не слышала его шагов внизу, голоса. Наверняка ушел, ублюдок. Все же я ору тут уже три часа к ряду, а он - ноль реакции.

И ни о каком отдыхе и речи идти не может! Я напугана, измотана, растрепана, изранена, вся пропитана алкоголем. Ну и, в конце концов, я не смогу заснуть с наручниками, когда мои руки прикованы над головой к кованой спинке кровати.

Как четко сработано! Эти бумаги. Этот билет, письмо, увольнительная. Он не лгал, люди, знающие меня, поверят, даже не задумываясь. Я же была в их глазах совершенно чокнутой... Ха! Они еще Блэквуда не знают. По шкале неадекватности от одного до десяти он был той самой десяткой. И если я была доктором Франкенштейном, то он - самим Лектором.

А эти наручники? Откуда здесь наручники, я не могу понять? Он что, подготовил даже такую деталь? И кодовый замок, да? Так, что я при всем своем желании не смогу открыть ее.

- Зачем? - Звучало тихим шепотом, в котором было столько ужаса и обреченности, что меня напугал собственный голос.

Но мне действительно нужно было понять его причины. Я не доживу до завтра, мне нужно знать прямо сейчас!

Если бы он хотел убить меня, он бы это уже сделал. Тоже и насчет изнасилования... да я вроде на его кровати уже часа три сижу! В одиночестве.

Оставлять меня одну сейчас было еще той подлостью. Не то чтобы я его очень хотела видеть. Но я ведь...

Боже, мне никогда не было так страшно. Я понимала, что если смогу отсюда выбраться, то больше никогда не буду спать в одиночестве. В смысле... я просто не смогу заснуть в темноте, да еще и одна.

Клянусь, найду себе парня! Нормального парня. Пущу на это дело всю свою внимательность, шарм и обаяние. Я даже одеваться стану прилично. И мысли держать при себе.

Почему-то я была уверена, что будь у меня хоть кто-то, проблем бы было меньше. В конце концов, я бы просто не была такой легкой мишенью.

Хотя, наверное, сила его безумия неукротима.

***

Он был заведен. Невероятно возбужден. А причина тому?

Черт, Аарон до сих пор не понимал, как остановился и оставил ее одну там, на своей кровати. Кажется, он не зря так почитаем своим народом. И когда говорили, что у него железная воля - не лгали. Он просто само терпение, сама невозмутимость и сдержанность.

Сидя в своем излюбленном кресле, посреди разлитого алкоголя, осколков стекла, посреди всего этого хаоса с сигаретой, он пытался расслабиться. Вот уже несколько часов к ряду. Однако ему не виделся белый песок и синее море - никаких расслабляющих мыслей.

Он смотрел на весь этот бардак и вспоминал. На этом полу она отбивалась как дикий котенок. Ногтями и зубами. Она так вырывалась, шипя и ругаясь, что покорить ее стало необходимым даже из-за чисто мужского принципа. Он любил подчинение. Сила, банально. Но такова природа. Она мудра в своей простоте.

Его ладони скользили по ее телу, облитому коньяком и виски, пока она выгибалась в его руках. А потом он схватил ее, прекращая глупую шутливую борьбу. И отнес в свою спальню - на его территорию. На кровать. И когда он приковал ее там... слизать все это виски с ее кожи и заодно наказать ее особым, изощренным способом, стало нуждой.

В общем-то, он пытался унять свое человеческое сердце, которое ему мешало. Ну и кое-что еще, что ему также мешало... тоже слишком человеческое. Потому что в былые дни он не чувствовал ничего даже отдаленно похожего.

Аарон грубо поправил свои штаны, шипя от возбуждения и боли.

Прежде чем снова посетить свою спальню, он должен хоть немного остыть. Достаточно для того, чтобы быть уверенным - он на нее не набросится.

- Ты слышишь меня! Ублюдок! Гребаный сукин ты сын! Я... знаешь, что я сделаю?! Я... вырву твое сердце и съем его, ясно?! Я... совершенно чокнутая, когда меня ограничивают. Я ведь так и сделаю! - Он слышал ее голос приглушенный стенами и смеялся.

Не сдерживаясь на этот раз. Вот в чем она была похожа на их женщин - это ее непокорность. Ее мягкое тело скрывало железную волю. И ему нравилось это. Он должен ее покорить, он должен присвоить и приручить... чтобы затем отдать другому.

Одна эта мысль подействовала на него лучше, чем сотня холодных водно-душевых процедур. Улыбка быстро сошла с его лица, в глазах поселился холод полярных льдов.

Что это, черт возьми? Он ведет себя как мальчишка. Забавляется, в то время как ему нужно лишь объяснить ей всю суть, дать привыкнуть к этой мысли и отдать в чужие руки.

Так какого же черта он тут лыбиться как малыш с шоколадкой? Он начинает забывать свою истинную цель... К тому же у него осталось не так уж много времени.

Любое дикое существо можно приручить. Нужно только время. Время поможет ей смириться с ее положением. Рано или поздно, но она поймет, что ничего не изменить.

Ничего не изменить...

Аарон мотнул головой.

Это на него не похоже. Он стал слишком часто и всерьез задумываться над мелочами. Над несущественным. Над чем думать не должен.

Кинув взгляд на женскую сумочку, которая лежала на кушетке, Аарон поднялся. В конце концов, уже было шесть часов утра. А женщина так и не заснула. Она продолжала кричать все это время охрипшим голосом, пропитанным ненавистью и презрением. Верно, пусть ненавидит его. Потому что ее взгляда, полного желания, как у других, он бы не вынес...

Схватив ее сумку, Аарон решил исполнить свое обещание. Собственно говоря, ему все равно нужно когда-то рассказать ей о ее судьбе и будущем. И лучше сделать это раньше, чтобы дать больше времени свыкнуться с мыслью, что ее свобода больше ей не принадлежит.