Мейси Ейтс - Похищенная страсть

— Что вы чувствовали, когда увидели меня?

— Вы были прекрасны. Я на это отреагировал. В конце концов, я мужчина.

— Красивых женщин много.

— Да. Но далеко не все являются гарантом погашения задолженности перед страной. — Его настроение изменилось. — А знаете, мой отец отказался от брака с вами. Он не собирался брать вас в жены, намереваясь сделать любовницей. В день вашего шестнадцатилетия.

Ужас пронзил ее.

— В самом деле? А как же ваша мать?

— В тот момент она уже была мертва. И вообще он никогда не заботился об ее чувствах. У него были любовницы на протяжении всего брака. Он принимал их во дворце, когда считал нужным. Поступал так специально, чтобы дать понять матери, что в мире существуют женщины желаннее ее, а она неудачница по целому ряду причин, одной из которых являлся я. Она не могла совладать со мной. И отец превратил ее жизнь в ад. Отчасти потому, что ему это нравилось. Отчасти из-за меня.

— Он демонстрировал вам, что это нормально.

— Да. Но я знал, что это не так, и сделать девушку на сорок лет моложе себя любовницей — неправильно. Я никогда не собирался использовать женщин, включая вас, таким образом. Однако выяснил, что вы будете мне полезны. Прекрасно понимаю, вы не из тех женщин. — Он приблизился и мягко провел пальцем по ее лицу. — Слишком теплая. Слишком живая. И уже не девочка. Вы женщина.

Впервые она почувствовала себя женщиной. Пока его пальцы ласкали ее кожу, темные глаза смотрели на нее, она не чувствовала себя высокой, неловкой девушкой, безнадежно отличавшейся от остальных. Хотелось узнать, почему она себя так чувствует, и откликнуться на мужской призыв, транслируемый им. Но все так запутано, сложность еще и в кольце с бриллиантом на ее пальце.

Возможно, она просто поддалась безумию ситуации, потеряла рассудок. Но имеет ли это значение? Вот в чем вопрос.

Он провел кончиками пальцев по ее подбородку, приподнимая. Брайр почувствовала его дыхание на своих губах. Казалось, будто она парит над землей. Очень странно, незнакомо. Она не уверена, что ей это нравилось. Но не может утверждать и то, что это неприятно.

— Ваше величество, — раздался голос позади них.

Фелипе опустил руку и сделал шаг назад.

— В чем дело?

— Принц Фелипе. Ваш отец…

Фелипе повернулся и столкнулся с человеком, который присоединился к ним на террасе.

— В чем дело?

— Король умер.

Фелипе на мгновение уставился в пространство пустым ледяным взглядом. Потом высокомерно, без малейшего намека на скорбь задрал голову, а когда наконец заговорил, странная улыбка искривила его уста.

— Да здравствует король!

— Полагаю, сегодня мы сделаем еще одно объявление, — жестко заявил Фелипе.

Поправил манжеты на пиджаке и вернулся в бальный зал. Брайар застыла в беспомощности. Его реакция была страшна, и она не знала, как на это реагировать. Не понимала, почему волнуется и принимает все так близко к сердцу. Даже стало трудно дышать.

Потом она увидела, как гости покидают бальный зал гораздо раньше окончания вечеринки. Придерживая длинный подол платья, она поспешила внутрь. Послышался громкий голос Фелипе, но она не поняла ни слова, поскольку он говорил на испанском. Лишь потом перешел на английский.

— Вечеринка окончена. Мой отец мертв. Теперь я король. Танцев больше не будет. Приказываю всем разойтись.

И ему подчинились, ведь он теперь король. Единственными, кто колебался, были ее родители. Брайар посмотрела на Фелипе, на родителей и подошла к ним.

— Вам нужно идти, — сказала она, протянув руку матери.

— Ты уверена, что с тобой все будет в порядке?

Она оглянулась на Фелипе: тот выглядел спокойным и невозмутимым. Но Брайар знала, что это всего лишь видимость.

— Да, все будет хорошо. Оставьте меня с ним.

Все ушли, и в пустом зале остались только они с Фелипе. Она поняла, что выбрала его не в тот момент, когда приняла предложение, и даже не в тот момент, когда надела на палец кольцо. Она выбрала его сейчас.

Интересно, сможет ли она когда-нибудь объяснить причину. Однако Брайар понимала, что он нуждается в ней. Ему нужен кто-то рядом. И кроме нее некому его поддержать.

Столы по-прежнему ломились от еды, в динамиках играла музыка. Но ни гостей, ни слуг уже не было. Люстры сверкали всеми огнями, и в пустой комнате это смотрелось жутковато.

— Вы в порядке?

Он посмотрел на нее, удивленный, что она все еще здесь.

— Конечно. Почему бы и нет?

— Ваш отец умер.

— Да. Теперь я король. И все, что планировал последние два десятилетия, теперь воплотится в жизнь. Я более чем в порядке.

— Фелипе. — Брайар шагнула к нему.

Он резко повернулся, схватившись за край стола, нагруженного едой, и перевернул его. Она ахнула и сделала шаг назад, глядя, как осколки стекла разлетаются по мраморному полу, а шампанское разливается рекой.

— Мне лучше, — успокоил он. — Да. Я чувствую себя лучше.

— Столько еды пропадает зря.

— Я сделаю пожертвование. Периодически я делаю пожертвования, по сумме равные стоимости вашего кольца. Вы считаете это приемлемым?

— Я не имела в виду… я просто…

— У моего отца не было ни одного хорошего качества, Брайар. Ни одного. Он причинял зло всем, с кем имел дело. А это, — он указал на разгром, который сам же и создал, — привело бы его в ужас. Он терпеть не мог беспорядок. Хотя сам являлся причиной хаоса и несчастий всех, кто жил с ним под одной крышей. Я всегда считал это величайшей иронией. Он утверждал, что хочет, чтобы все было гладко, в то время как разрушал жизнь моей матери изнутри. Скажите мне, в этом был смысл?

Она покачала головой:

— Нет.

— Я не сделаю вас несчастной. Обещаю. В этом нет смысла. Я не мягкий человек и не верю в любовь, в романтику. Просто не такой уж великий подвиг — не быть жестоким ублюдком.

Она стояла не двигаясь, не зная, чего ожидать. За мгновение он преодолел расстояние между ними. Его темные глаза горели огнем. Он привлек ее к себе, она оказалась крепко прижатой к нему, так сильно, что не могла дышать. И не было возможности никак отреагировать, потому что его губы прижались к ее губам. Брайар раньше никогда не целовалась, поэтому не знала, каково это. В ее фантазиях поцелуй выглядел милым, романтичным, ведь целоваться нужно с мужчиной, которого любишь или который хотя бы тебя волнует.

Но сейчас все это не имело значения. Ее захватило нечто горячее и безрассудное, как лесной пожар. И то, каким он был раньше и что она думала о нем, сгорело в этом огне, оставив после себя лишь пепел. Была ли она принцессой Талией или Брайар Харкорт, заключенной или невестой по принуждению, не важно. Она целовалась с этим мужчиной просто потому, что он единственный, кого она когда-либо желала.