Дженис Хадсон - Крутой техасец

Жуя и давясь, стараясь проглотить бобы, которые были во рту, он помахал вилкой в сторону грузовика.

– Хотите, чтобы я довез вас?

– Нет, я сама. Где ключи?

– Внутри.

– Скажи Ниду, чтобы он попросил кого-нибудь подбросить его домой, – взвизгнула она и ринулась к пикапу. Вскочив в грузовик, она завела его и с силой надавила на газ. Грузовик взревел, выбросил из-под колес кучу гравия и стремительно понесся прочь.

Сейчас она думала только о том, чтобы убраться. Сбежать. Как можно быстрее. Она не только оскорбила влиятельного конгрессмена Соединенных Штатов, но и, бесспорно, сделала Нида посмешищем всего округа, испортив его шансы на избрание шерифом. И что еще хуже, этот чертов фотограф, кажется, успел заснять весь эпизод.

Джо Чишолм будет теперь объектом бесконечных насмешек и анекдотов, а если пресса начнет копаться в ее прошлом, то вскоре по ее следу пойдут убийцы и гангстеры.

В рекордно короткое время она домчалась до дома, с визгом затормозила у запасного выхода бара, бросилась к двери, пытаясь нащупать нужный ключ на цепочке. Ее руки так дрожали, что ей никак не удавалось попасть ключом в замок. Вбежав в свою комнату, она схватила пакеты, оставшиеся от покупок, швырнула в них свою одежду, затем бросилась в маленькую ванную, сгребла в один из пакетов все личные предметы. Дернув ящик прикроватного столика, она выгребла деньги, накопившиеся из чаевых, засунула их в карман.

Ей трудно было дышать из-за слез, которые душили ее. Она бросила последний взгляд на эту скромную, заполненную победными трофеями комнату, которая служила ей таким надежным прибежищем. Но у нее не было дома на самом деле, и сейчас она еще раз в этом убедилась.

Сжав зубы, чтобы не разреветься, она бросилась в салон, схватила карандаш и блокнот и быстро набросала записку Ниду, написав, что оставит грузовик на автобусной станции в городе. Она хотела сказать ему много чего еще, очень много чего еще, но у нее не было времени. Она вызубрила раньше расписание движения автобусов и сейчас вспомнила, что скоро должен быть очередной рейс. Она позвонит ему потом и объяснит.

Итак, еще один эпизод ее жизни завершен. Горький, сладкий, оставивший в ней болезненные раны, но завершен. Зачем думать о том, что могло бы быть. Если думать об этом, то можно сойти с ума.

Она бросилась в свою комнату, положила записку на кровать, схватила пакеты и ключи и повернулась, чтобы выбежать на улицу.

От неожиданности она вскрикнула и уронила пакеты.

В дверях стоял Нид, прислонившись одним плечом к косяку и скрестив руки. Его шляпа была отодвинута далеко на затылок.

– Собираешься куда-то? – спросил он небрежно.

– О, Нид. Это ужасно! Мне так ужасно неудобно.

– Это насчет чего?

– Как насчет чего? Насчет того, что я сбросила твоего отца в бассейн, насчет того, что я погубила твои шансы стать шерифом, насчет того, что я испортила всю твою жизнь, потому что осталась здесь. Прости меня. Прошу тебя, прости.

Несмотря на все свои старания сдержаться, в глазах появились слезы.

– Эй, – сказал Нид, шагнув к ней и обхватив ее своими сильными руками. – Было бы о чем плакать.

Она попыталась вырваться, но он очень крепко держал ее.

– Как ты можешь говорить это? Я оскорбила твоего отца. И поставила в дурацкое положение тебя перед теми, кто собирался голосовать за тебя. И… И…

– Эй, не плачь, дорогая.

Он поднял ее голову и стал целовать глаза.

– Ты не убавила мне голосов. Собственно говоря, скорее прибавила. Все от хохота чуть не поумирали, увидев, как ты швырнула моего отца в бассейн. Собственно, ты не сделала ничего, что бы каждый из присутствующих хоть раз в жизни не хотел бы сделать сам. Между прочим, откуда ты научилась такому приему?

– Я брала уроки.

Он издал короткий смешок.

– Надо быть поосторожней и не злить тебя.

– Нид Чишолм, это не смешно.

Он попытался принять серьезное выражение лица.

– А мне показалось, что смешно. И всем без исключения тоже. Даже мой папаша хохотал до слез, когда выбрался из воды.

– Он смеялся?

– Ага. Добрый старый Джо, может быть, и сукин сын, но никто не сможет обвинить его в том, что он плохой парень. Он хохотал громче, чем все остальные вместе взятые.

– Ты ведь не придумываешь это, чтобы успокоить меня?

– Нет, – он поднял вверх свою руку. – Клянусь перед Богом. Поэтому можешь выбросить из головы свою идею удрать в неведомые края.

Она опустила голову. Он поднял снова ее голову и заглянул ей в глаза.

– Все, больше ничего не тревожит?

О, нет. Боже мой! Кое-что очень даже тревожило. У нее появилось непреодолимое желание исповедаться ему, рассказать все, что произошло в ее жизни, но она буквально прикусила свой язык, пытаясь заставить себя молчать.

– Давай, Кейт, говори.

– Фотограф. Снимки.

Медленная улыбка подняла одну сторону его усов.

– Можешь не беспокоиться об этом. Фотограф, э-э, тоже побывал в бассейне. Вместе с камерой.

У нее расширились глаза.

– О, Нид. Неужели ты…

– Нет. Первой до него добралась Сара.

– Сара?

– Да. Она издала боевой клич, вцепившись в него, прыгнула в воду, и он свалился в бассейн вместе с ней. Затем она толкнула его под воду и вырвала камеру из рук. Примерно в это время я их покинул. Она хороший пловец.

– Представляю себе, как Сара прыгает в бассейн на виду у всей толпы, как она вырывает камеру, – Кейт не смогла сдержаться и, прильнув головой к груди Нида, засмеялась. – Ты сумасшедший.

– Правильно. Схожу с ума по тебе.

Она подняла голову и посмотрела на него.

Показалось ли это ей или действительно она увидела что-то в его сияющем голубом глазе. В груди появилась сладкая боль, и ей захотелось поцеловать его. Воспоминания о том, как прикасались к ней его губы, как разгоралось ее желание, снова ожили в ее сознании.

– Не вернуться ли тебе на праздник? – спросила она хрипло.

– Нет. Сейчас все равно там должен быть конец.

– Как ты приехал сюда?

– Билли Боб довез меня на мотоцикле. Он так гнал, что я чуть было не потерял свою шляпу.

Она улыбнулась.

– Кейт?

– М-м…

– Мне кажется, что я умру, если не поцелую тебя.

– Я не смогу вынести мысли, что ты умер из-за меня.

Он наклонился к ней и поймал ее губы своими губами, окатив волной желания. Его язык жадно устремился в ее рот, где встретился с трепещущим языком Кейт. Он сорвал шляпу и отбросил ее в сторону. Затем он снова повернулся к ней и с еще большим жаром стал целовать ее. Она обхватила его голову своими руками.

Он все сильнее прижимал ее к себе. Он покрывал ее лицо поцелуями, его язык нежно касался ее подбородка, ушей, затем снова губ, которые она с жадностью раскрыла, чтобы он мог снова войти в ее рот.

Кейт почувствовала, что у нее подгибаются колени и где-то внутри начинает зарождаться желание.