Стелла Фуллмер - Долгие ночи

Элис до сих пор помнила свою радость, когда после нескольких часов кропотливой работы у нее все же получился цветной пейзаж с высоким замком на вершине горы. Она долго хранила его, но со временем он где-то затерялся. Как и все драгоценности из счастливого детства — бусы, ленточки, красивые камешки с пляжа, ракушки, билеты в театр на первое представление…

Элис вздохнула: почему именно сейчас она вспомнила о тех годах? Ее работа, приятели, знакомства — все это, словно непроницаемая стена, отделяло сегодняшнюю Элис от беспечного прошлого, когда не существовало никаких проблем, страшнее царапины на колене или разбившейся чашки. Если бы можно было вернуться туда и попробовать начать все с начала… Кто знает, как сложились бы обстоятельства.

— Тебе полегчало? — спросил Мэтью.

— Да, спасибо. — Элис даже показалось, что в машине стало немного теплей. — А пары бутербродов или жареного цыпленка у тебя в карманах нет?

— Увы! — Он покачал головой. — Я не представлял, что мы попадем в такую метель.

Элис посмотрела в окно и передернула плечами. При взгляде на белые вихри, словно падавшие с неба, становилось не по себе, и мурашки бежали по коже. Все-таки хорошо, что она не одна, что рядом есть живой человек. Пусть это даже и Мэтью Дэймон, которого давно пора бы забыть и выбросить из сердца. Настроение, немного улучшившееся, снова испортилось, да и как могло быть иначе?

Элис посмотрела на часы: девять вечера, а они, похоже, не намного продвинулись вперед. Во всяком случае, до Рэдстока было еще далеко, а снегопад не прекращался. Машина уже с трудом прокладывала себе дорогу, мотор натужно ревел и работал с перебоями. У Мэтью, прислушивавшегося к этим звукам, лицо становилось все более встревоженным, хоть он и старался сохранять спокойствие, чтобы не пугать Элис.

Он надеялся, что удастся доехать хотя бы до заправочной станции или какого-нибудь городка, но указатели, возникавшие в рассеянном свете фар, не сообщали ничего обнадеживающего. Тридцать километров до ближайшего населенного пункта, дорога совершенно пуста. Конечно, кто еще, кроме Элис, решился бы на такое путешествие в метели.

Внезапно машина как-то странно дернулась и плавно остановилась. В наступившей тишине раздавался только угрожающий вой ветра за окнами и шуршание снежных хлопьев по стеклу.

— Что случилось? — Элис с недоумением взглянула на Мэтью.

— Не знаю. — Он повернул ключ зажигания, мотор чихнул, но не завелся. — Кажется, у нас небольшая проблема.

Становилось все холодней, Элис била дрожь. Она обхватила себя руками за плечи, кутаясь в пальто, но оно нисколько не грело. Мэтью приходилось еще хуже: пока он пытался выяснить, что произошло с мотором, куртка промокла насквозь, а пальцы буквально заледенели. Ко всем прочим неприятностям сел аккумулятор, и ни свет, ни обогрев нельзя было включить.

— Мы же замерзнем! — Элис только теперь начала понимать, в какое серьезное положение они попали. — Надо что-то делать!

— У тебя есть предложения? — спросил Мэтью. — Выход только один: дождаться спасателей.

— Но никто не знает, где мы! — воскликнула она.

— А твои родители? Ты же звонила им.

— Мама, наверное, думает, что я осталась в Лондоне, — растерянно сказала Элис.

Леденящий ужас затопил ее сознание: неужели она погибнет здесь, на пустынной дороге? Но это невозможно! Кто-нибудь обязательно придет на помощь, иначе и быть не может. Она успокаивала себя, но сердце замирало от страшного предчувствия.

— Главное — не паниковать. — Мэтью, во всяком случае внешне, оставался спокойным. — Для начала давай выясним, что у нас имеется из съестных припасов.

Он достал из кармана плитку шоколада и, отломив себе крохотный кусочек, остальное протянул Элис. Она отрицательно покачала головой: как можно думать о еде, когда смерть стоит совсем близко, так, что ее холодное дыхание овевает лицо.

— В воде недостатка нет, — продолжил Мэтью. — Но вот как быть с теплом? Если мы заберемся на заднее сиденье и прижмемся друг к другу…

Элис не выдержала: тонкие ниточки нервов, напряженных и натянутых до предела, словно порвались. Она вдруг громко рассмеялась, хотя в глазах стояли слезы.

— Прижмемся? У тебя вечно одно на уме! — крикнула она.

— Успокойся, пожалуйста.

— Тебе только этого и надо! Ты нарочно затащил меня сюда!

Мэтью покачал головой: сейчас не самое лучшее время для истерики, но он не представлял, что делать. Любое движение могло вызвать еще худшую реакцию.

— Ты хочешь убить меня, да? Меня и моего ребенка!

Он вздрогнул и отшатнулся: о чем она говорит?

— Ребенка? Ты беременна?

Элис расхохоталась, запрокинув голову. Растрепавшиеся волосы падали на плечи, на щеках выступил нездоровый румянец. Она никак не могла остановиться, злой смех просто разрывал ей грудь.

— Да! Да! И мы все здесь погибнем!

Мэтью казалось, что он сходит с ума, реальность оборачивалась тягучим черным кошмаром, мысли в голове смешались. Он попытался обнять Элис, но та с неизвестно откуда взявшейся силой оттолкнула его и, прежде чем он успел шевельнуться, выскочила из машины. Уже через мгновение ее скрыла мутная пелена метели.

Элис бежала, проваливаясь по колено в снег, но уже не замечая холода. Ветер толкал ее в спину, как будто подгоняя, обрушивался на плечи, пробирал до самых костей. Впереди ничего не было видно, и она вытянула перед собой руки, бредя в сугробах, как слепая. Сознание постепенно возвращалось, наступало отрезвление, а вместе с ним приходил и страх. Что она сделала?

Остановившись, Элис обернулась, но не смогла различить даже собственных следов. Куда идти? Она закричала, надеясь, что Мэтью услышит, но голос утонул в шуме ветра. Она снова побежала, не разбирая дороги, падая в снег, вставая, опять падая. Одежда промокла насквозь, руки и ноги казались чужими: она почти не могла управлять своим телом.

Шаг, еще шаг… Ладони уперлись во что-то твердое. Наверное, это стена или каменная ограда. Значит, здесь должны быть люди. Элис попыталась стучать, сбивая пальцы в кровь, но ответом была тишина. Теряя последние силы, она двинулась в обход стены, но ноги увязли в снегу, и Элис, застонав, упала. Подняться она не могла, страшная слабость не давала шевельнуться.

Постепенно ей начало казаться, что тепло разливается по телу, и уже не хотелось ничего, никаких движений. Лечь, закрыть глаза, и пусть метель укроет белым пушистым покрывалом, согреет и успокоит. Краешком сознания Элис понимала, что если не заставит себя встать, то замерзнет в этом сугробе, но сладкая истома завладела ею.

Мэтью шел медленно, пристально вглядываясь в темноту. Уже почти час он искал Элис, охрип от крика, но все безуспешно. Безумная женщина, что она натворила! Мысли о ребенке он временно отодвинул на второй план: возможно, это просто выдумка, чтобы побольнее задеть его.