Люси Рэдкомб - Укус змейки

— По-твоему, я все испортила или тороплю события? — невинно спросила Мэри и опустила глаза.

— Хочешь, чтобы я искренне ответил?

— Да, — ответила она, не поднимая головы.

— Хорошо, попробую все объяснить. — Джеф вскочил и помог даме встать.

— Куда ты? — встревоженно спросила она, роняя салфетку.

— Хочу показать тебе свой номер. Извини, я забыл сказать, что остановился именно в этом отеле. — Джеф небрежно подписал счет подоспевшему официанту и увлек Мэри к выходу.

— Ты уже дважды забыл сегодня о чем-то.

— А-а, ты хочешь, чтобы я торопил события? — усмехнулся он и направился к двери на лестницу.

— А лифт?..

— Если я окажусь с тобою в лифте, я начну целовать тебя прямо там.

— Ну хорошо, меня устроит и лестница, — слабо улыбнулась девушка.

— Что за милые покои! — пришла в восторг Мэри, обводя взглядом просторный номер.

— Восхитительные! — согласился Джеф, снимая пиджак и швыряя его на кровать. Затем ослабил галстук, включил ночник и погасил основной свет.

— Ты здесь всегда останавливаешься?

— Нет, я это сделал ради тебя. Иди ко мне. — Низкий, с хрипотцой, голос звучал так призывно, что не было сил противиться.

Она сбросила туфли на высоких каблуках; густой ворс ковра приятно щекотал ступню.

— Мы так и не поужинали. — Мэри робко подняла взгляд.

— А если мне не терпится заняться с тобой любовью? Страстно, неистово, безумно. Опережая твои следующие вопросы, скажу, что нахожу меблировку довольно бесцветной, а смотреть телевизор мне не хочется.

— Я вовсе не собиралась этого говорить!

— Внизу ты так не нервничала.

Боже, Джеф наверняка предвкушает нечто еще неведомое ему, с замирающим сердцем думала девушка. Он всерьез полагает, что имеет дело с искушенной соблазнительницей, а на самом-то деле!.. — Я очень давно… Наверное, мне следует тебя предупредить… Ох, черт! — воскликнула она, заламывая руки.

— Ты пытаешься сообщить мне о том, что ты девственница?

— Физиологически — да, — отозвалась она, обдумав вопрос со всех сторон.

— Что ты хочешь сказать? — ошеломленно переспросил Джеф. Ему и в голову не приходило, что эта девушка, воплощение чувственной, манящей красоты, неопытна в вопросах обольщения. Он испытал самое настоящее потрясение, а в следующее мгновение в сознании вспыхнула упоительная, дерзкая, исполненная первобытного восторга мысль: он будет первым! Все прочее его нисколько не волновало. К своему предшественнику, показавшему себя с худшей стороны, он испытывал что-то вроде жалости.

— Ты шокирован? — Мэри глубоко вздохнула, поморщившись от досадного воспоминания. Этим событием своей жизни она отнюдь не гордилась, поскольку в ту пору была молода и глупа, а позже предпочла решительно выбросить позорный эпизод из памяти, а не казнить себя за ошибку.

Зато это был урок: секс без глубокой эмоциональной подоплеки не имеет смысла. Теперь она стала старше и, возможно, мудрее. Она полюбила!

— Меня трудно шокировать, — заметил Джеф, глядя на встревоженное личико.

— В балетной труппе у меня был приятель. Он до сих пор танцует… и, кстати говоря, очень известен. Мы были на сцене в паре, и в жизни держались друг друга. Однажды нас пригласили на вечеринку, а потом все разошлись по спальням, а мы… в общем, остались одни. Он слишком много выпил, а я… трудно все это объяснить…

Мэри и не пыталась оправдываться. Да, той ночью она совершила откровенную глупость! Стэн был настойчив, но это ее не извиняло. Она могла бы остановить его, если бы захотела.

— Ну, если угодно, меня мучило любопытство. Все вокруг наперебой болтали об этом… о сексе, и мне захотелось попробовать. Так что я не девственница, во всяком случае, я так считаю.

— То есть?.. Ничего не понимаю? — недоуменно вперился в нее Джеф.

— Ну, все получилось хуже не придумаешь. По моей вине. — Мэри сделала глубокий вдох, готовясь к постыдному признанию. — Я все испортила…

— И как же тебе это удалось?

— Я… расхохоталась. Нет, это было не милое, стыдливое хихиканье, но громогласный, безудержный, истерический смех… — Она опустила глаза. — В самый неподходящий момент. Я ничего не могла с собою поделать. Уж больно нелепо все выглядело. С тех пор Стэн со мной вообще не разговаривал, что чертовски мерзко, если танцуешь в одном спектакле. Я подумала, что стоит предупредить тебя заранее: опыт у меня небольшой.

Наступила долгая пауза.

— Почему ты прячешь глаза?

— Потому что я чертовски смущаюсь.

— Ты всегда говоришь правду? — тихо рассмеялся Джеф и обнял Мэри. Та сдалась без борьбы.

— Всегда… — Влажный кончик языка коснулся ее опущенных век, горячее дыхание обжигало щеки. — Ты, должно быть, разочарован? — обреченно осведомилась она и уже с вызовом добавила: — Когда-нибудь учиться все равно приходится!

— Несомненно, — охотно согласился Джеф. — Но меня изумляет твоя готовность снова пережить то, что ты тогда испортила. Так, кажется, ты сказала?

— Да. Но видишь ли, происшедшее не стало для меня трагедией или, скажем, глубокой психотравмой. Я просто пришла к выводу, что для меня смысл жизни заключается в балете, а секс — так, чепуха. Урок пошел мне на пользу. Когда человек просто нравится, это ведь еще не все…

— А я тебе нравлюсь? — За небрежным тоном скрывалась напряженная сосредоточенность.

— Не всегда. — Мэри облизнула пересохшие губы. — Зато ты никогда не оставляешь меня равнодушной.

Джеф заглянул в бездонные глубины ее карих глаз.

— Ну что же, прекрасно, меня и это радует. Но вот в чем вопрос: сумею ли я пройти испытание или ты и надо мной станешь потешаться?

— То есть смех полностью исключается? — игриво поинтересовалась Мэри и тут же вскрикнула от неожиданности: Джеф подхватил ее на руки и закружил по комнате.

— Ты на удивление гибкая. Многообещающее свойство! — Он шагнул к кровати и бесцеремонно опустил девушку на пружинный матрас. Она расхохоталась…

— Опять начинается? Это надо прекратить. — Джеф наклонился совсем близко. Его поцелуй заключал в себе первобытное неистовство. Когда он наконец оторвался от ее уст, Мэри с трудом перевела дыхание. Губы ее распухли, а тело, отзываясь на ласки, властно стремилось к любимому.

Джефу удалось взять себя в руки: еще немного, и он уже готов был сорвать с себя одежду и отдаться страсти. Незамысловатая исповедь Мэри растрогала его до глубины души. Сокровенность «темного» прошлого только подчеркивала ее наивность и уязвимость… Он станет первым, кто посвятит ее в тайны любви!

— Ну что, ты уже не смеешься?

— Кажется, я и дышать разучилась, — пролепетала она.

— Разучилась? Сейчас проверим. — Он положил ладонь на бурно вздымающуюся девичью грудь. — Дышишь, да еще как! — Его пальцы ласково погладили плавные округлости. — Не избавиться ли нам от лишней одежды? По-моему, здесь слишком жарко.